Слаще, чем месть - Кейси Уэст

– Что он рисовал?

– Чаще всего людей. Или какие-то части тела. Глаза, губы, уши. Иногда прядки волос, по которым, как по волнам, катился крошечный серфер.

– На твоей доске он нарисовал то же самое? – спросила я.

– Вроде того, – неуверенно ответила бабушка, явно с трудом восстанавливая детали.

– Если вспомнишь что-то конкретное, возможно, слушатели нам помогут ее найти.

– Какие слушатели? Нас сейчас кто-то слушает?

– Нет, сперва я смонтирую запись и приведу в порядок качество звука, а потом выложу в интернет. И тогда люди смогут послушать. – По крайней мере такой алгоритм я проделывала обычно. До тех пор, пока пару выпусков назад не пропустила последний этап.

– Это как передача на радио, – сказала бабушка.

– Точно, – ответила я и, пытаясь вернуть ее к теме разговора, добавила: – Итак, твоя доска?

– Помню, что она была очень красивой. Удивительно, как Эндрю не понимал, что он прирожденный художник.

– Действительно, – сказала я. – Как он мог этого не видеть?

– Ему казалось, будто у настоящего художника должно быть образование, опыт, толковое оснащение, а еще признание со стороны.

– Вот как, – ответила я, хорошо понимая его чувства. – Итак, на первом свидании он нарисовал тебе картину на песке, а потом?

– Потом мы сняли обувь, побрели вдоль океана, оставляя следы на мокром песке, и наконец добрались до пещер. Начинался прилив, так что толком осмотреть их мы не смогли – боялись потом не выбраться. И вот мы стоим в одной из пещер, у моих босых ног плещутся волны, он привлекает меня к себе и…

Бабушка замолчала.

– Он тебя поцеловал? – нетерпеливо спросила я.

– Нет, – сказала она. – Собирался, но я отвернулась, указала на воду и крикнула: «Глянь-ка, там выдра!»

– Почему, бабуль?

– Потому что струсила. Я еще ни разу не целовалась и не знала, точно ли хочу во время первого поцелуя переживать из-за прилива, пещер и перспективы застрять в них.

– Как он отреагировал?

– Посмотрел на воду и сказал: «А по-моему, это морской лев».

Я улыбнулась:

– Он был прав?

– Там не было ни морского льва, ни выдры.

– Мило с его стороны, – сдержанно рассмеялась я.

– Он мог бы со мной и не спорить, – сказала бабушка.

– Но ты же выдумала эту выдру!

– Вот именно.

Я потянулась к ее руке и крепко пожала. Все-таки мама ошиблась.

– Ты правда дружила с Эндрю Ланкастером. Как же круто! Даже почти поцеловалась с Эндрю Ланкастером.

– Не почти, а поцеловалась. Просто не в тот раз.

Мои брови взлетели.

– Да ну? И когда это случилось?

– Сейчас разве не тот момент, когда надо прервать рассказ на самом интересном месте?

– Пытаешься украсть у меня работу? – спросила я.

– Ни в коем случае.

Бабушка стянула наушники и положила их на стол. Ее взгляд был сегодня рассеянным. Отстраненным. А может быть, даже печальным.

– Люблю тебя, солнышко. Спасибо, что помогаешь заново прожить те воспоминания.

Я встала и обняла ее:

– Спасибо, что делишься со мной.

Когда она затворила дверь, я переслушала выпуск сначала.

«Ему казалось, будто у настоящего художника должно быть образование, опыт, толковое оснащение, а еще признание со стороны», – говорил бабушкин голос в колонках.

У меня свело живот. Со мной все было иначе. В отличие от Эндрю, я уже попыталась себя проявить. Но роль ведущей мне не досталась. А последние выпуски моего собственного подкаста так и лежали без слушателей, лишь подтверждая, что я делаю что-то не так.

В колонках продолжал звучать бабушкин голос: «Сейчас разве не тот момент, когда надо прервать рассказ на самом интересном месте?» – пока с экрана на меня таращилась кнопка для публикации.

Я вздохнула. По крайней мере, выпуска ждали мои друзья. Я могла сделать это для них. Поэтому, после кропотливого монтажа, нажала «Опубликовать».

Глава 18

В пятницу утром, направляясь к школе с парковки, я утопала в море пастельных оттенков: розовые комнатные растения, нежно-зеленые воздушные шары, букеты лаванды. Мне потребовалось добрых пятнадцать шагов, прежде чем я сообразила, что сегодня проходит «Весенний привет». Каждый год в первый учебный день весны школьный совет собирал деньги на организацию выпускного, продавая цветы, сладости и шарики.

В прошлом году Дженсен купил мне две дюжины розовых роз. Перед каждым уроком он вручал мне по четыре цветка, всякий раз – с написанным от руки посланием. Я вспомнила, что сохранила те записки на память. Где они теперь? Наверное, лежат в какой-нибудь коробке в шкафу или под кроватью. Пожалуй, сегодня самое время от них избавиться. Тем более что на вечеринке неделю назад мне так и не удалось сжечь его барахло. Он каким-то образом сумел вернуть все себе.

– Привет, – рядом вдруг появился Тео. – Как ощущения от первого дня весны?

– Как раз думала о том, что сегодня было бы здорово что-нибудь сжечь.

– Вижу, цветы ты не любишь? – улыбнулся он.

– А у тебя как ощущения?

– Я каждый год получаю подарки. Надеюсь, что и в этот раз будет парочка.

– Серьезно? – спросила я. – От кого?

О любовном прошлом Тео мне ничего не было известно. Девушки, насколько я знала, у него никогда не было. Либо она училась не в нашей школе. Но вообще-то в их компании часто вертелись девчонки, так что я могла ошибаться.

– От многочисленных поклонниц. Признайся, стоит ждать от тебя подарок?

– Даже не мечтай.

– Думал, ты проявишь больше благодарности к своему тренеру. Понятно, на какое место ты меня ставишь.

– Ну, твои вещи я сжигать не собираюсь, так что ты явно не внизу рейтинга.

Я отступила в сторону, увлекая его за собой, и повернулась к нему лицом:

– Скажи мне честно: я зря трачу время? Свое и твое?

– Спрашивай поконкретнее. Ты про сейчас? Если так, то, пожалуй, да. Или ты имеешь в виду наши занятия на будущих выходных?

– Ты знаешь, о чем я.

Тео несколько мгновений молчал, словно глубоко задумался над вопросом. Так что я поверила ему, когда, снова встретив мой взгляд, он с искренностью в голосе произнес:

– Прошла всего неделя. Фактически – два дня тренировок. Но я изначально не стал бы за это браться, если бы не видел в тебе задатки. Видимо, за годы в соккере выработалась мышечная память. Плюс ты быстро усваиваешь технику, Финли. Запускаешь мяч по прямой. Это хороший знак. Хочешь, добавим еще тренировок?

– Еще? – Мне и без того казалось, что я прошу у него слишком много.

– Если что, у меня сегодня есть время.

И тут, словно дело не ждало ни секунды, кто-то