Взрослая жизнь - Луиза Мэй Олкотт

изменит свою точку зрения и умиротворится – если только не произойдет той чудесной перемены, которая тебе представляется невозможной; приободрись, не впадай в тоску-печаль. Попрощайся бодро и мужественно, покажи себя мужчиной, оставь по себе приятные воспоминания. Мы все желаем тебе успехов и возлагаем на тебя большие надежды. Пиши мне раз в неделю, а я буду отвечать полезными, полными сплетен посланиями. Будь осторожен с тем, что ты пишешь Дейзи: не изливай душу, не ной – письма эти будет читать ее мама; ты посодействуешь собственному успеху, если будешь слать нам всем рассудительные и бодрые отчеты о своей жизни.

– Конечно буду! У меня уже на душе полегчало, и я не стану сам лишать себя единственного утешения. Огромное вам спасибо, матушка Баэр, за то, что приняли мою сторону. Я чувствовал себя таким неблагодарным, подлым и разбитым, когда думал, что вы все считаете меня отщепенцем, не имеющим никакого права любить столь дивную девушку, как Дейзи. Никто мне ничего не говорил, но я знал, что вы так считаете – ведь мистер Лори услал меня отсюда отчасти и по этой причине. Ах, боже мой, какой сложной иногда бывает жизнь!

И Нат обхватил голову обеими руками, как будто она болела, распираемая смесью надежд и страхов, страстей и планов: это значило, что он вышел из поры мальчишества и вступил во взрослую жизнь.

– Очень сложной, однако преодоление препятствий – путь к самосовершенствованию. Многое было сделано, чтобы облегчить тебе путь, однако сделать все невозможно. Дальше ты сам должен прокладывать курс своего каноэ, учиться обходить стремнины и править в тот самый порт, которого хочешь достичь. Не берусь предсказать, какие тебя ждут искушения, ибо у тебя нет дурных привычек, да и в музыку ты влюблен беззаветно – тебя от нее не отвадишь. Надеюсь только, что ты не заморишь себя работой.

– Мне-то кажется, что я могу работать как лошадь, и мне не терпится начать; но я запомню ваше предостережение. Тратить время на болезни мне некогда, а ваших лекарств мне довольно – я теперь не заболею.

Нат рассмеялся, вспомнив книгу с наставлениями, которую написала для него миссис Джо: там были советы на все случаи.

Она немедленно добавила к ним несколько устных, на предмет иностранных кушаний, и, сев на одного из своих коньков, неслась во всю прыть – но тут они заметили, что по крыше старого дома разгуливает Эмиль, – именно так выглядел его любимый променад: на крыше он мог воображать себе, что гуляет по палубе, ведь вокруг – только синее небо и чистый воздух.

– Мне нужно перемолвиться словечком с Командором, а там, наверху, как раз славно и спокойно. Иди сыграй что-нибудь Дейзи: на нее это нагонит сон, а вам обоим пойдет на пользу. Садись на крыльцо, чтобы я могла приглядывать за тобой, как и обещала.

И, по-матерински погладив его по плечу, миссис Джо оставила Ната выполнять ее восхитительное поручение, а сама стремительно поднялась на крышу – впрочем, не по решетке, как в былые времена, а по внутренней лестнице.

Выйдя на открытую площадку, она обнаружила, что Эмиль заново вырезает на дереве свои инициалы и, как и подобает голосистому моряку, распевает «Земля показалась».

– Поднимайтесь на борт и чувствуйте себя как дома, тетушка, – пригласил он, шутливо отдав ей честь. – Вот, решил оставить свою метку в старом доме, и всякий раз, сбегая сюда от других, вы будете вспоминать обо мне.

– Что ты, милый, я тебя и так не забуду. Совершенно не обязательно вырезать Э. Б. Х. на каждом дереве и на каждой балясине, чтобы я помнила про своего моряка.

И миссис Джо заняла стул поближе к облаченной в синее фигуре, возвышавшейся на балюстраде, пока плохо понимая, с чего начать короткую проповедь, которую считала нужным прочитать.

– Что ж, вы хоть больше не даете течь и не поднимаете шквальный ветер, как бывало раньше, когда я поднимал паруса, и это утешает. Хочется выйти из порта в добрую погоду и чтобы проводили меня радушно. Особенно на сей раз, ведь пройдет год или больше, прежде чем я снова брошу здесь якорь, – отвечал Эмиль, сдвигая на затылок фуражку и оглядываясь по сторонам – мол, я очень люблю добрый старый Плам, жаль, если никогда больше не удастся его увидеть.

– Тебе и так хватает соленой воды, без моего долива. Проявлю себя матерью-спартанкой, пошлю сыновей в битву без слез, лишь с одним приказом: «Со щитом или на щите»[53], – бодрым тоном произнесла миссис Джо и, помолчав, добавила: – Я часто думаю о том, как хотела бы отправиться с тобой – и обязательно отправлюсь, когда ты станешь капитаном собственного корабля, а я уверена, что это произойдет, и довольно скоро, тем более что дядя Герман тебе содействует.

– Когда у меня будет свое судно, я назову его «Добрая Джо», а вас возьму в первые помощники. С вами на борту точно не соскучишься, так что я рад буду обогнуть с вами земной шар – вы же всегда хотели посмотреть мир, но пока не вышло, – ответил Эмиль, немедленно захваченный этой радужной перспективой.

– В первое плаванье я пойду только с тобой и получу огромное удовольствие, несмотря на морскую болезнь и буйные ветры. Мне всегда хотелось своими глазами посмотреть на кораблекрушение – только мирное, безобидное, чтобы все выжили после страшных опасностей и героических поступков и чтобы мы, как мистер Пилликодди[54], цеплялись за грот-марс и шпигат.

– Я пока ни одного судна не потопил, но раз клиент просит – сделаем. Капитан говорит – я удачливый, мне везет на погоду, так что ненастье мы прибережем для вас, раз уж вам так хочется, – рассмеялся Эмиль, старательно вырезая силуэт корабля под всеми парусами, который он решил добавить к памятной картинке.

– Спасибо, очень на это надеюсь. Долгое плаванье обогатит тебя новым опытом, а в офицерской должности у тебя будут новые заботы и обязанности. Готов ли ты к этому? Ты несколько беспечно относишься к жизни – хотелось бы знать, сознаешь ли ты, что отныне должен будешь не только выполнять, но и отдавать приказы, а власть – штука опасная. Смотри, не злоупотребляй ею и не становись тираном.

– Вы совершенно правы, мэм. Я уже этих злоупотреблений понавидался и, надеюсь, расчислил нужные ориентиры. Особо разгуляться мне в любом случае будет негде, надо мной же стоит Питерс, но я стану следить за тем, чтобы, когда его начинает штормить, матросам не доставалось лишнего. Раньше я не имел права вмешиваться, а больше такого не потерплю.

– Звучит до жути загадочно. Могу я осведомиться, какую такую типично флотскую невзгоду