Урок предательства - Ляля Прах

всего этого. Я вышел из их игр и теперь лишь сторонний наблюдатель этой ярмарки тщеславия и лени. Моей собственной сутью стал совершенный эгоизм. И в этом я преуспел. Я не раб его, как утверждают святые книги, изданные – подумать только – миллиардными тиражами. Я – его второе имя.

Мне двадцать два. Да-да, не удивляйтесь. В то время, когда мои сверстники искали, куда бы пристроить свои неконтролируемые гормоны, я находил, во что инвестировать первые капиталы. Я искал возможности для роста, а не причины для страданий. У меня есть несколько правил, которым я следую. Точнее, следовал до недавнего времени, но об этой истории я еще расскажу. Именно эти правила дали мне возможность стать тем, кем мечтают стать хотя бы к сорока. И каждое последующее является всего лишь наследием предыдущего.

Для меня не существует слова «завтра». Я рано уяснил, что «завтра» не наступит никогда и слову этому одно место – в эпитафии на большинстве надгробных плит. Я видел, как люди откладывают всю жизнь мечту, срок исполнения которой – меньше часа. И понял: они боятся. Стать теми, кем должны стать, и жить так, как хотели бы жить. Их никто не учил быть счастливыми, но о страданиях написано столько книг. Благородных. И они скорее готовы поверить в великую жизнь после смерти, чем предпринять хоть что-то, пока еще живы.

Цена моего успеха – ненависть окружающих. Я взял за основу цитату, которая прошла со мной через годы роста, но ничего в мире за это время не изменилось. Я запомнил: полюбят меня или нет – вопрос везения. Однако чтобы ненавидели – нужна индивидуальность. Люди не готовы мириться с тем, что чьи-то мечты сбываются, цели становятся реальностью, а красивая жизнь возможна не только на картинах. Они станут осуждать, критиковать, распространять клевету. Самое интересное, что ты о них не думаешь и минуты, ты даже не догадываешься об их существовании, в то время как они тратят свои единственные жизни на просмотр или обсуждение очередной сомнительной информации о тебе. Странные люди. Но я ни в чем и ни в ком не бываю разочарован, а равно ничего ни от кого не жду. Разочарование есть не что иное, как неоправданные ожидания. И косность ума. В то время как большинство станет размышлять, почему так могло произойти, что делать и кто виноват, я уже буду в пункте назначения при других обстоятельствах или с другими людьми. У меня всегда наготове несколько вариантов исхода событий. И я никогда никого не виню. Но если прощаюсь, то навсегда.

Позже я научился и этому – никаких эмоций. Полный и тотальный контроль. Эмоции делают из человека урода. Марионетку, чьи нити способны оказаться в любых неловких или слишком опытных руках. Эмоции рушили целые империи. Губили пешек и королей. Для них не существует ни возраста, ни звания, ни жалости, когда они – твои хозяева. Я сам стал их господином. Приручил. А потому смог стать хозяином себе самому.

И последнее. Я не встречаюсь с женщиной более одного раза и всегда выбираю тех, что сами хотят меня. Вторая встреча – всегда обещание. Я не сторонник обмана. И не использую женщин, как кричат многие из них мне вслед, – я беру у них то, что они сами готовы отдать. Желание становится их проблемой, когда они начинают искать продолжения в том, чего нет. Иллюзии их последующих дней – не мое дело. Жаль, что немногие умеют наслаждаться моментом. Только однажды мне довелось познать совершенную женщину. С редким именем. И именно сегодня против моих правил я встречаюсь с ней уже в четвертый раз.

Дубль два

– Стоп, снято!

Волосы разметались по подушке, тушь театрально смазана, помада на руках, когда ей положено быть на чьих-то рубашках. Гример отлично постарался. А вот она сегодня не в настроении.

– На этот раз достаточно. Пустая трата времени и нервов. Дорогая, если завтра все повторится, нам придется с тобой попрощаться.

«Как он мог. Черт возьми, как он мог». Ее мысли метались, как загнанный в угол зверь. Их первая ночь была такой прекрасной, но что же случилось после? Неужели она станет их последней и единственной? В какой момент все пошло не по сценарию? Он был так ласков с ней, но утром она проснулась в номере уже одна. Ни записки, ни номера телефона, ни надежды на еще одну встречу. Нет, она знает, где его найти. Два года она аккуратно, словно кошка, подбиралась к нему. Одному богу известно, скольких она пропустила через себя, чтобы заполучить именно его. Попасть в его окружение было не так просто. Но ей удалось. И она не собирается возвращаться поверженной с этой войны. Само ее имя – Виктория – говорит о том, что она рождена для побед. Она что-нибудь придумает, обязательно что-нибудь придумает. А пока стоит сосредоточиться на съемках, вчера режиссер предупредил ее, что она может лишиться и своих второсортных ролей.

Чужие окна

Он снял для меня, конечно, президентский номер. Роскошную спальню и огромную ванную комнату разделяла прозрачная стеклянная стена.

«Кровать на пьедестале – это в его вкусе», – усмехнулась я.

Проходя мимо, провела ладонью по простыням – нежность шелка коснулась моих пальцев, браслеты на запястье тихо зазвенели. Белое золото, наши инициалы. «В» и «Л». Его подарок. И его просьба – не снимать их. Никогда.

В дверь настойчиво постучались. Услужливый мальчик и большая коробка. Мне просили передать. Мило. Обыденно. Внутри, конечно, платье для нашего с ним вечера – ведь оно должно идеально подходить к его костюму. Уж он об этом позаботился. Там же атласный футляр – а в нем кольцо. На указательный палец. Мой особый стиль. С размером он угадал, впрочем, как и многие до него. Оно совсем мне не жмет.

До встречи оставалось еще два часа. На мне будет выбранное им белое платье и сладкие духи, что он подарил мне в Амстердаме. Присланные им кольцо и его колье. Подаренные им браслеты. Но сколько бы на мне ни было его вещей, его вещью я никогда не стану.

Мне оставалось только подобрать туфли. Это развлечение он доверил мне и ни разу не разочаровался – не спорю, в вопросе обуви у меня имелось свое особое мнение. Шпильки и браслеты. Это было его фетишем, а позже стало нашим. Как и многое другое со временем объединяло нас, проникая в самую суть, лишая возможности разорвать эту порочную связь, прекратить эту нестерпимую сладкую боль.

Его водитель прибыл ровно в шесть, к этому времени я была уже полностью готова. Белое платье, белые туфли, жемчужные нити вокруг тонкой