Энн из Зеленых Мезонинов - Люси Мод Монтгомери

что я тебя не предупреждала, если он сожжёт Зелёные Мезонины или бросит в колодец крысиный яд. Слышала я о таком случае в Нью-Брансуике – вся семья скончалась в страшных муках. Правда, там была девочка.

– Ну а мы берём не девочку, – отрезала Марилла, словно отравление колодцев было сугубо женским занятием, на которое мальчики не способны. – Я бы ни за что не согласилась на девочку. Удивляюсь, как миссис Спенсер на это решилась. Впрочем, она бы и весь приют усыновила, взбреди ей это в голову.

Миссис Рэйчел охотно дождалась бы возвращения Мэттью, но, смекнув, что сидеть придётся часа два по меньшей мере, решила заглянуть к Роберту Беллу и рассказать последние новости. Они произведут настоящую сенсацию, а миссис Рэйчел обожала сообщать сенсации. Она удалилась, к большому облегчению Мариллы, в которой под влиянием мрачных рассказов соседки вновь зашевелились сомнения и страхи.

– Ну и ну, чудеса, да и только! – воскликнула миссис Рэйчел, выйдя на дорожку. – Словно сон наяву! Жаль мне этого мальчишку. Мэттью и Марилла в детях ничего не смыслят и станут требовать, чтобы он был благоразумнее и степеннее собственного деда Мэттью, если у него вообще когда-либо был дед, в чём я сомневаюсь. Представить не могу, что в Зелёных Мезонинах появится ребёнок. Даже Мэттью и Марилла уже выросли, когда их отец построил дом. Впрочем, глядя на них, трудно представить, что они вообще когда-то были детьми. Как мне жаль бедного сиротку! Не хотела бы я оказаться на его месте, скажу я вам. Да-да, ни за что бы не хотела.

Так и шла миссис Рэйчел, изливая душу кустам шиповника. Если бы только она знала, что за ребёнок терпеливо ожидает Мэттью на станции, то её жалость стала бы ещё глубже и полнее.

Глава II

Удивляется Мэттью Катберт

Мэттью Катберт в коляске, запряжённой гнедой лошадью, неспешно проделал восемь миль до Брайт-Ривер. Живописная дорога то бежала меж уютных ферм, то ныряла в пихтовые леса, то спускалась в лощины, где нежно цвели дикие сливы. Воздух был напоен сладкими ароматами яблоневых садов, луга, убегая к горизонту, терялись в перламутрово-лиловой дымке, а птички пели так сладко, словно на дворе стоял единственный в году летний день.

Мэттью на свой лад наслаждался поездкой, и она была бы ещё приятнее, если бы на пути ему не встречались женщины, которым он был вынужден кивать в знак приветствия, поскольку на Острове Принца Эдуарда принято здороваться с каждым встречным, знакомым или незнакомым.

Всех женщин, кроме Мариллы и миссис Рэйчел, Мэттью побаивался. Его не покидало смутное ощущение, что эти загадочные создания втайне над ним смеются. Возможно, в этом была доля правды, ведь вид у него был довольно странный: нескладная фигура, длинные седые волосы, спадавшие на сутулые плечи, густая и мягкая темная борода, которую он носил лет с двадцати. По правде говоря, в двадцать он выглядел точно так же, как и в шестьдесят, разве что без седины.

Когда Мэттью доехал до Брайт-Ривер, ни уходящих, ни прибывающих поездов не было. Решив, что приехал слишком рано, он привязал лошадь во дворе скромной местной гостиницы и направился к станции. На длинной платформе было пустынно, и только в дальнем углу на груде черепицы сидела девочка. Мэттью лишь отметил про себя, что это не мальчик, и, не глядя, поспешил пройти мимо. Будь он внимательнее, то заметил бы, в каком напряжении сидела эта девочка, явно ожидая чего-то или кого-то и всей душой отдаваясь этому единственно возможному для неё в тот момент занятию.

Когда Мэттью подошёл к кассе, смотритель станции как раз запирал её на ключ, чтобы пойти ужинать. Мэттью поприветствовал его и спросил, скоро ли прибудет вечерний поезд.

– Он уже прибыл и отбыл полчаса назад, – ответил бодрый служащий. – Но вам тут кое-кого оставили. Девочку. Вон она на черепице сидит. Я предлагал ей пройти в комнату ожидания для дам, но она очень серьёзно заявила, что лучше останется снаружи, якобы там «больше простора для воображения». Занятная девчушка.

– Но я не за девочкой приехал, – растерянно пробормотал Мэттью, – а за мальчиком. Он должен быть здесь. Миссис Спенсер должна была привезти его из Новой Шотландии.

Смотритель присвистнул.

– Видать, напутали что-то, – сказал он. – Миссис Спенсер сошла с поезда с этой девочкой и оставила её мне на попечение. Сказала, что вы с сестрой забираете её из приюта и вскоре приедете. Больше я ничего не знаю, а других сирот в запасе у меня нет.

– Ничего не понимаю, – беспомощно пробормотал Мэттью, жалея, что рядом нет Мариллы, которая с лёгкостью бы со всем разобралась.

– Расспросите лучше девочку, – беззаботно отозвался смотритель. – Смею предположить, что она вам всё объяснит. Уж что-что, а за язык её тянуть не надо. Может, у них закончились мальчики нужного вам сорта.

И с этими словами он бодро поспешил к своему ужину, оставив несчастного Мэттью один на один со страшной задачей – заговорить с девочкой. Незнакомой девочкой. Девочкой из приюта. И потребовать, чтобы она объяснила, почему это она не мальчик. Уж лучше бы его бросили на растерзание львам! Мысленно взвыв, Мэттью повернулся и тихой поступью направился к черепице.

Девочка наблюдала за ним с тех пор, как он прошёл мимо, и сейчас тоже не сводила глаз. Мэттью на неё не смотрел, а если бы и посмотрел, то всё равно бы не разглядел. Однако любому случайному наблюдателю она предстала бы девочкой лет одиннадцати в очень коротком, очень тесном и очень некрасивом платье из жесткой желтовато-серой ткани. На голове у неё была выцветшая соломенная шляпка коричневатого цвета, из-под которой на спину спадали две толстых огненно-рыжих косы. Её личико было маленькое, худое и бледное, с веснушками, широким ртом и большими глазами, которые в одном свете казались зелёными, а в другом – серыми.

Так бы описал её случайный наблюдатель. А более проницательный отметил бы, что подбородок у нее был острый и выдающийся, лоб – высокий и широкий, губы – мягкие и выразительные, а большие глаза полны решительности и живости. Одним словом, вдумчивый наблюдатель мог бы сделать вывод, что в этом бедном создании, которого застенчивый Мэттью так нелепо боялся, таилась далеко не заурядная душа.

К счастью для Мэттью, он был избавлен от мучительной необходимости заговорить первым. Как только девочка поняла, что он направляется именно к ней, она встала, одной худенькой смуглой ручкой схватила потрёпанный старомодный саквояж, а другую протянула ему.

– Полагаю, вы мистер Мэттью Катберт из Зелёных Мезонинов? – спросила она необычайно звонким, мелодичным