Железный кальмар - Эдуард Камушкин

– Ага, только она этого не знает, – хихикнул Стас.

Сережа толкнул товарища в плечо и угрюмо хмыкнул.

– Так что с помадой делать будешь?

– А черт знает. Загнать попытаюсь.

– Ага. А кому? У нас в селе она никому не нужна.

– Ну этим, Пахомовой, Лопуховой, Простаковой. Видал, как Светка в последнее время похорошела? – Стас облизнул губы.

– Ага, а ты в курсе, что она с Димоном Гвоздревым тусит?

– Да ладно? – расстроился Стас. – Все бабы они такие… только о деньгах и думают.

– Все, да не все.

– Гляди-ка, – Стас указал рукой на вход в ТЦ, – а мы-то думали, что за мажоры тут отовариваются.

В торговый центр пришла семья из четырех человек. Сережа сразу же разглядел среди них Артура Белова, его нового одноклассника. Узнал его мать, отца. Девочка, держащая мать за руку, должно быть, его сестра, про которую он как-то упоминал. Семейка выглядела так, будто сошла с баннера на магазине бытовой техники, где все перманентно счастливы от покупки стиральной машины. Дети у Беловых были как на подбор – златокудрые, голубоглазые, с аккуратными благородными лицами, без привычной для села Глухого одутловатости. Мать и отец для своих лет выглядели очень хорошо и ухоженно, будто они каждое утро занимались йогой и никогда не пили алкоголь.

Мальчиков заметила мать Артура. Она приветливо махнула им рукой. Сережа увидел, как нахмурился ее муж и какую гримасу смущения скорчил Белов.

– Смотри, Артурка, это же твои одноклассники!

– Здравствуйте, – процедил Сережа сквозь зубы, пытаясь натянуть на суровое лицо дружелюбную улыбку.

С родителями Артура Сережа успел познакомиться в первый же день, как того привели в школу. Его мать, Ирина Александровна, угощала всех диковинными конфетами «Рафаэлло». Таких Сережа раньше никогда не видел и не пробовал. А его молчаливый отец, чем-то напоминавший Сереже бандита, все время угрюмо стоял в сторонке. Имени его Сережа не запомнил.

– Тоже за покупками пришли? – сахарно улыбнулась им Ирина Александровна. У нее, из-под меховой шапки, припорошенной снегом, выбивались рыжие локоны волос. – А вы с родителями?

– Не, одни мы, – ответил ей Стас, пристально разглядывая их семейку.

– Милая у тебя сестра, – неожиданно обратился к Артуру Сережа. – Привет, а я Сережа. Друг твоего брата.

– Привет, – робко ответила девочка, – я Лера.

Лере на вид было лет тринадцать, но держалась она уж слишком по-детски. Что-то неуловимо странное было в ее внешности, в тонком розовом личике, в прозрачно-голубых глазах.

– А ты тоже в нашу школу ходишь?

– Скоро пойдет, – ответила вместо девочки Ирина Александровна. – Она сейчас на больничном.

– Пусть поправляется, – кивнул Сережа. – Не бойся, Лера. Никто здесь тебя и пальцем не тронет. У тебя есть брат, в конце концов. А сестра моего друга – моя сестра, так что, обращайся, если что, – он с улыбкой подмигнул девочке, и та покраснела.

– Пошли за кроссовками, Стас, – на прощание Сережа протянул Артуру руку. Рука у Артура была белая, с ровными чистыми ногтями, на запястье красовались стильные черные часы с серебристыми стрелками. Артур руку пожал, но вяло, будто бы случайно. От такого рукопожатия Сережа почувствовал легкий укол неприязни.

– Да не дуйся ты. Тебе еще этим носом овсянку остужать, – усмехнулся он.

– Всего хорошего вам, – напутствовала мальчишек Ирина.

– И вам не хворать, – попрощался с ней Сережа.

***

Большой павильон с надписью «Секонд-хенд» находился на последнем этаже торгового центра «Север» в дальнем углу.

– Интересно, почему такое название? – спросил Стас, заходя внутрь.

В нос Сереже сразу же ударил характерный запах ношенных вещей, по магазину туда-сюда сновал народ, жадно хватая с вешалок одежду. В примерочные выстроилась длинная очередь.

– Типа из вторых рук. В твоем случае «вторых ног», – сказал Сережа, морщась.

Ему ужасно не нравилось ходить за покупками. Большие скопления народа, все куда-то спешат, нервничают, резкие незнакомые запахи, и, самое неприятное – перспектива растратить все свои деньги. А их у Сережи и без того не водилось.

– Чего, какие еще руки? – не понял Стас.

– Такие, которые тебе щас по мягкому месту надают, если ты боты свои поскорее не выберешь.

Друзья натужено рассматривали небольшой выбор обуви, пытаясь найти что-то подходящее для Стаса. Терентьев хотел ходить на физкультуру в новых кроссовках, потому что его строительные ботинки с железным носком совершенно не давали бегать.

– Как тебе, Серега? – Стас за шнурок подвесил изношенный, пыльный кроссовок.

– Так себе. А как тебе такое? – Калашников нашел белый, почти даже не грязный, кроссовок с черными полосками. – Эти более-менее.

– Да-а, ничего, – восторженно протянул Стас, – надо попросить второй.

Подойдя к продавщице, рядом с которой стоял скучающий охранник, они попросили принести им второй экземпляр. Цокнув языком, женщина скрылась в кладовой.

Ходить в магазины Сереже не нравилось еще и потому, что на них со Стасом всегда смотрели косо.

Сережа подошел к зеркалу и безразлично оглядел себя с ног до головы. В глаза бросались сбитые костяшки, не по погоде легкая куртка, грязные, прохудившиеся кроссовки и ссадины на угловатом лице. Стас выглядел немногим лучше, разве что куртка у того была получше, с утеплением; еще он был в меру упитан, так как неплохо питался с больничной еды, которую приносила его бабушка-медсестра. Терентьев также уделял внимание своей прическе – коротко по бокам и длинно наверху. Сережа считал такие волосы непрактичными и всегда носил колючий ежик.

Вспомнив, что в кармане у друга лежит дорогущая краденная помада, Сережа подумал, что следят за ними все же не зря.

Новые кроссовки Тереньеву шли. Стас радостно попрыгал в них на месте.

– Ну что, Серега, брать?

Калашников показал ему большой палец вверх.

– Двести пятьдесят рублей, – отрезала продавщица.

Стас печально уставился себе под ноги.

– Вот блин, не хватает.

– Молодые люди, зачем вы примеряете что-то, если у вас нет денег? – спросила девушка не без тени презрения.

Сереже стало друга жаль. Пускай у него у самого не было такой обуви, но ему захотелось, чтобы наивная детская радость Стаса не обломалась.

– Все у нас есть. Пошли, Стас. Мы берем, – сказал Сережа, хватая друга за плечо. Со скрипом на сердце он выгреб из кармана сдачу, припасенную на папиросы.

Расплатившись, они вышли из помещения, а затем и из торгового центра.

Оказавшись на свободе, Сережа с удовольствием втянул зимний воздух и растянулся на заиндевелой лавочке.

– Серега, спасибо, блин. Выручил. Ты настоящий друг, – Стас был вне себя от радости. Его простецкое счастье словно по воздуху передалась и Калашникову.

– Не за что. Но с тебя помада, – сказал он.

– Чего? Серега, ты за свою мелочь помаду хочешь?

– А ты что,