Железный кальмар - Эдуард Камушкин

Стас все еще сомневался, недоверчиво поджимая губы.

– Ай, ладно, держи, – смягчился он.

В пухлой ладони Терентьев протянул краденный «Диор». Теперь такой подарок было не стыдно подарить любой девушке.

– Жить буду – не забуду, – сказал Сережа, пряча улов в карман треников.

Еще какое-то время они бесцельно бродили по городу, заглядывали в мелкие магазинчики, просто чтобы согреться. На вокзале они перекусили беляшами с картошкой. Масленые холодные пирожки после долгой прогулки казались лучшей пищей на земле.

Наконец все дела на субботу были выполнены. Парни двинулись в сторону остановки, щурясь от летящего в лицо снега. На душе у Сережи отчего-то сделалось неприятно и мокро. Жизнерадостные крохи цивилизации удалялись, скрывались в густом сером дыме урчащего автобуса. На конечной остановке «с. Глухое» вышло только два человека – Стас да Сережа.

Они вернулись уже затемно. В невнятной кутерьме растаял день. Улица встретила их глухой тишиной вымершего села. Двухэтажные панельные дома с разбитыми окнами смотрели на приезжих со скукой и равнодушием. Двери многих домов были бесхозно распахнуты, на обочине раскидан мусор, который никто никогда не убирал, единственная дорога раскисла, потонула в грязи, а затем заледенела на морозе. Только «виселица» – доска, привязанная к дереву, – напоминала о том, что иногда здесь играют дети. Во мраке неосвещенной улицы бледнел вдалеке лебедь из покрышек, выкрашенный белой краской.

Сережа чувствовал себя слишком подавленно, чтобы о чем-то разговаривать. «А к чему это все, – вяло подумал он, – если все дороги все равно ведут сюда?»

– Ладно, до понедельника, – сказал Стас и направился к своей покосившейся двухэтажке.

– Давай.

Какое-то время Сережа наблюдал за удаляющейся спиной друга, выпуская в черное небо струйки папиросного дыма. Горько, невкусно. «Прямо как и жизнь», – невесело подумал Калашников. Получив заслуженную дозу яда, Сережа направился в сторону дома. Оставшись наедине с самим собой, он вдруг отчетливо почувствовал холод и усталость. Его легкие треники совсем не грели ноги, а кроссовки насквозь промокли.

В доме, где жила семья Калашниковых, почти все квартиры пустовали. Из соседей у него – только одинокая пенсионерка Люба на первом этаже, да безногий дед Семен, ветеран войны, на втором. Тем не менее, дом исправно отапливался котельной. Уходило на это приличное количество маминой пенсии по инвалидности и часть ее скромной зарплаты уборщицы в поликлинике.

Захлопнув за собой дверь и оказавшись в прихожей, Сережа услышал шум на кухне. У его матери опять были гости. Она даже не вышла его встретить, хотя он вернулся поздно. Скинув верхнюю одежду, Сережа зашел на кухню, где сидела мать с мутными пьяными мужиками.

– Сережа пришел, – пьяным голосом взвизгнула Олеся. – Целый день бродит где-то, гуляет.

– Серега, садись с нами, – один из мужиков протянул ему стакан водки.

Сережа узнал его и второго. Они работали в слесарной мастерской, где когда-то работал его отец.

– Сережа-а, а расскажи, как у тебя дела в школе, – хихикнула пьяная мать.

Сережа открыл холодильник, там было пусто. Только водка, винорка и пара протухших яиц.

– Ты не купила еды?

– Еды? – мать протянула ему миску с бутербродами. – Вот, ешь, что дают. Мы, сам знаешь, небогатые.

– Небогатые? А на водку хватает? – Сережа уставился на мать покрасневшими от злобы глазами. – Все бабки на водку тратишь! А это кто такие!? – указал он на ее собутыльников. – Если отец узнает, что ты с ними водку бухаешь, он тебя прибьет.

– Слышь, малой, ты на мать не ори, – развязно ответил один из мужиков. – Я твоего батю знаю…

– Малой у тебя в штанах, – Сережа подскочил к пьянице и резко ударил того по шее. – Ничего ты не знаешь! Мой отец в Ораназии воевал! Он герой, а вы, вы вообще никто, вы грязь под ногтями! Перхоть!

– Сережа! – взвизгнула мать.

– А ну, пошли отсюда, оба! Чтоб больше не смели сюда приходить! – Сережа повернулся к матери. – А ты, марш в кровать! Тебе еще на работу завтра.

– Слышь, – попытался возразить второй мужик, но был остановлен резким и суровым взглядом.

Алкаши нехотя встали из-за стола и начали собираться. Сережа выставил их за дверь, несмотря на пьяные причитания матери, после чего ушел в свою комнату, прихватив блюдце с недоеденными бутербродами. Наскоро проглотив пару штук и запив их водой, Сережа разделся и лег в постель. Ему не терпелось дождаться понедельника, хоть он и терпеть не мог понедельники. Интересно, что скажет Надя, когда он сделает ей сюрприз?

II.

Оставшийся выходной пролетел быстро и незаметно, как глазом моргнуть. И вот, моргнув, Сережа оказался в школе.

Некогда оживленное и перспективное место. Сейчас школа эта постепенно закрывалась, как закрылось и все остальное в Глухом (дом культуры, магазины, футбольный стадион). То, что ее ждала одна участь, участь неотвратимого распада, – не сомневался уже никто. Детей в селе почти не осталось, школа слабо функционировала ради нескольких прозябающих за партами старшеклассников.

Преподнести Наде подарок и заодно предложить ей отношения Сережа решил в более-менее приятной обстановке, а именно за обедом, в столовой. Если девушка будет сытая, она будет добрая.

Сережа прокрался в столовую после второго урока. Плохо проветриваемое помещение на цокольном этаже пахло сыростью, капустой и прогорклыми котлетами. Сережа огляделся и заметил своего одноклассника, Сашу Норкина. Парень, ссутулившись, сидел за обшарпанным столом и без аппетита рассматривал суп, подававшийся сегодня на первое.

– Что, Саня, – окликнул его Калашников, усмехнувшись, – суп невкусный? Может, тебе ложку дырявую дать?

Парнишка никак не отреагировал, только сильнее опустил лицо к тарелке.

В дальнем углу, под решетчатым оком, сидела Надя. Сережа на секунду остановился, давая сердцу небольшую передышку. Надя сегодня была хороша. Темно-синий свитер ей очень шел, а главное, красиво облегал фигуру. По обе стороны от головы у нее были заплетены две тугие каштановые косички. Перед ней стоял суп с макаронными звездочками и второе – хлебные тефтели. Ни то, ни другое, Надя кушать не спешила.

Сережа присел рядом как будто бы случайно и решил сразу же начать с того, зачем пришел.

– Надя, – голос Сережи неожиданно выдал фальцет. – Это тебе.

Он неловко выложил на стол туалетную водичку и помаду.

– Ого, Сережа! Вот это да! – удивилась Надя, отвлекаясь от обеда. – Точно мне? Ты ничего не попутал? А то смотри, у меня день рождения только в мае. Интересные духи… – она брызнула их себе на руку, принюхалась, – сладко пахнут. Давно хотела, – увидев слово «Dior» на помаде, она изумленно открыла