Послесловие к приговору - Иосиф Бенефатьевич Левицкий

— Это был Ребров, папа. Я своими глазами видел, как он пинал ногами подростка, а затем удирал, как трус…　

— Тогда зачем же ты сказал матери Реброва, что подумаешь, как помочь ее сыну?　

— А что, если взять над ним шефство всей дружиной?　

— Но ведь он под стражей.　

— Мы объясним свою цель, и нам должны разрешить. Разве не так, папа?　

— Думаю, что ты хорошую мысль подал. Ребров несовершеннолетний, и, конечно, ему как-то надо помочь…　

— Возможно, его освободит суд, и я постараюсь с ним подружиться.　

— На портальный кран поведешь? — улыбнулся отец.　

— А хотя бы и так. Что ж тут плохого?　

…Задуманное Виктором сбылось. Суд нашел возможность удовлетворить просьбу членов штаба ДНД. Алексей Ребров был осужден к трем годам лишения свободы, но исполнение приговора было отсрочено. Парня освободили из-под стражи, и народная дружина взяла над ним шефство. Прошло время, Ребров стал лучшим рабочим порта, его приняли в добровольную народную дружину при Дворце культуры моряков. Но все это произошло значительно позднее.　

* * *

У кассы выстроилась небольшая очередь — человек десять. К окошку подошел мужчина лет двадцати пяти с длинными, до ворота, волосами. Красная рубашка у него была расстегнута.　

— Мне за дочерью в детсад, — сказал он, пристраиваясь к окошку без очереди.　

— Становись за мной, — окликнул молодого человека последний в очереди. — Успеешь, за десять минут подойдем к кассе.　

— А, мастер, — обернулся Данилюк. — Тут уж ничего не поделаешь: раньше начальства не получится.　

Михаил Денисович критически оглядел слесаря, подошедшего к нему.　

— Вид у тебя… — поморщился он. — Хоть бы застегнулся.　

— Жарище, — шумно выдохнул воздух Данилюк, застегивая рубаху на груди.　

Уже у самой кассы Данилюк шепнул на ухо мастеру:　

— С меня причитается, Денисович. Обождите у проходной…　

— Ладно, — буркнул мастер, расписался в ведомости, сложил в пачку десятирублевки и спрятал их в карман пиджака.　

Он шел не спеша и думал, с чего это Данилюк затевает выпивку. Вроде бы никакого повода. Выйдя за проходную, он остановился у стенда и принялся рассматривать фотографии лучших людей завода.　

— Пошли, — позвал издали Данилюк. — У меня жена с дочкой в пансионат уехали. Надо же отметить это событие.　

Данилюк взял в гастрономе две бутылки водки. Одну спрятал в карман, другую вручил мастеру. Они зашли в кафе, сели на открытой веранде, заказали ситро и мороженое. Данилюк подмигнул официантке: дескать, не выдавай наших, и налил в стакан водку.　

— Ситро на закусь, — засмеялся он. — Ну, поехали…　

Часа через два они покинули кафе. Мастер выпил намного меньше и ступал твердо, Данилюка качало из стороны в сторону. Они шли под руку, подталкивая друг друга и обращая на себя внимание прохожих. Сели в трамвай. Данилюк, свесив голову, стал дремать, но мастер растолкал его.　

— Тебе через остановку сходить, — предупредил он. — Домой дорогу найдешь?　

— А то как же, — хихикнул Данилюк. — Мне бы еще пропустить стаканчик. В горле пересохло…　

— Хватит, — сердито сказал мастер, подталкивая Данилюка к выходу из трамвая. — Смотри же, чтоб порядок был!　

— Будь спок! — помахал рукой Данилюк, очутившись на мостовой.　

На улице Грушевой подростки играли в футбол. Улица была широкая, и ребята, обозначив обломками кирпичей ворота, носились за мячом.　

Данилюк шел, выписывая зигзаги. Увидев мяч, он хотел ударить по нему ногой, но потерял равновесие и упал. Подростки громко засмеялись. Падение и смех ребят разозлили Данилюка.　

— Убью! — закричал он, с трудом поднимаясь на ноги. Его глаза дико сверкали, пьяная злость придала сил, и он побежал в свой двор, который был неподалеку.　

Во дворе вышиб новую дверь в сарае, схватил ржавый старый кинжал, который лежал на полке, и снова выбежал на улицу. Подростки, сообразив, что пьяный дяденька вовсе не шутит, разбежались по сторонам. Тогда хулиган начал приставать к молодой женщине. Та вскочила в первый попавшийся двор и захлопнула за собой калитку.　

Кто-то позвонил в народную дружину. В это время там проходил инструктаж. Сразу же была выделена оперативная группа. Дружинники выехали на место происшествия. Среди них находился Виктор Кутасов.　

Машина мчалась быстро. Стемнело. В окнах зажглись огни. На перекрестке улицы Грушевой и Центрального проспекта в свет фар попал Данилюк.　

Машина резко остановилась.　

— Взять хулигана! — скомандовал старший дружинник.　

Первым из кузова выпрыгнул Виктор. Данилюк, ослепленный светом фар, бестолково закружился на месте. Виктор видел его кровью налитые глаза и лицо, перекошенное злобой.　

— Убью! Зарежу! — кричал Данилюк, изрыгая грязные ругательства и размахивая кинжалом.　

Виктор цепко схватил хулигана за руку, пытаясь завернуть ее за спину. И в этот миг что-то металлическое и холодное блеснуло у него перед глазами.　

— Он с ножом! — крикнул Виктор.　

Данилюк на какую-то долю секунды опередил подоспевших дружинников и ударил юношу кинжалом. Через несколько минут Виктора Кутасова не стало.　

* * *

Огромный Дворец культуры моряков заполнили сотни людей. Все они испытывали ненависть и презрение к хулигану. Убийца сидел на сцене лицом к народу.　

Мастер Михаил Денисович — на свидетельском месте. Осунувшийся, подавленный. «Разве ж я мог предполагать?» — оправдывался он, давая показания. Мастер знал о крутом нраве пьяного Данилюка и не остановил его руку, несущую спиртное ко рту. Более того, подливал ему в стакан, а сам пил, как он заявил на суде, «сколько мог».　

Сейчас мастер гневно клеймит своего напарника по рюмке, стараясь забыть о том, что и он — соучастник тяжкого преступления.　

Не случай и не роковое стечение обстоятельств привели Данилюка к преступлению. Человек этот погряз в пьянках, и день за днем скатывался все ниже и ниже.　

В деле были приведены многие факты. Управлял собственным «Москвичом» в пьяном виде — лишили прав. Пришел нетрезвым в цех — не допустили к работе. Дважды побывал в медвытрезвителе… Но вот наступило страшное похмелье.　

— Я не хотел этого! Не хотел! — содрогался от рыданий убийца.　

Но никто ему не сочувствует. Настороженная тишина в зале не нарушается даже вздохами. Суд оглашает приговор. Голос председательствующего звучит четко и твердо: приговорить Данилюка Леонида Наумовича к высшей мере наказания.　

* * *

Каждый вечер в опорном пункте в районе Дворца культуры моряков перед дежурством выстраиваются дружинники — и безусые юноши, и взрослые мужчины. Все они приходят сюда, чтобы исполнить свой общественный долг.　

Каждый вечер в строю новые лица. Но ритуал остается неизменным.　

— Виктор Кутасов! — произносит ответственный дежурный.　

— Пал смертью героя, охраняя общественный порядок!　

Над приморским городом, уставшим от дневных забот, опускается ночь. По улицам и проспектам идут люди с красными повязками. И