Чудесной Атлантики вальс - Малахи Таллак

чай где-то между девятью и двенадцатью – в зависимости от времени года и настроения. Иначе говоря, день только начинался, и после второй порции кофеина в самый раз было подумать, как лучше провести грядущие часы.

Порой, особенно в непогоду, он возвращался к книгам. Или включал стереосистему и слушал музыку в кресле, закинув ноги на табуретку. Но в ясные летние дни Джек в комбинезоне и резиновых сапогах, стоявших у двери, частенько выходил с кружкой чая на улицу.

Огород с южной стороны дома был странной формы: метров двадцать в длину и шесть в ширину. Джек оставил себе достаточно земли, чтобы хватило на несколько грядок, и оставил себе старый гараж. Вместе с домом они окружали огород с двух противоположных сторон, другие две его стороны обнесли (видимо, в состоянии крайнего помутнения сознания) изгородью из проволочной сетки, через которую Джек и перебирался каждое утро перед прогулкой.

Земли было с избытком – больше, чем ему когда-либо требовалось. Но он не жаловался. Приятно было знать, что в случае чего можно вскопать дополнительные грядки. Из года в год пустовала по меньшей мере треть земли, и в углу, ближе к дому, вместо овощей он сажал цветы: чуть-чуть луковичных, чуть-чуть многолетних, анютины глазки и душистый горошек, как когда-то выращивала его мать. Еще были наперстянки, они вылезали в самых неожиданных местах – и очень ему нравились.

Как и в доме, в огороде Джек поддерживал порядок: он копал и рыхлил, поливал и подкармливал. Выискивал гусениц, весенних корневых мух и гниль. Ухаживал за участком, насколько было возможно. Теперь, когда он работал только по вечерам, заниматься садоводством стало проще. И в последние годы огород выглядел лучше, чем когда-либо. Пышность цветов поддерживала Джека в той же мере, в которой он поддерживал свой огород внимательной заботой.

После ужина – сегодня это были тосты с сыром – он отправился в магазин. Маршрут был давно исхожен: он ходил туда по крайней мере два или три раза в неделю. Пореже – дважды в месяц или около того – он доезжал до одного из супермаркетов в Леруике, забивал машину покупками и возвращался домой. Но между этими вылазками, если ему что-то было нужно, он ездил за несколько миль – там стояли дома и набитый всякой всячиной магазинчик.

Джек оставил машину на парковке и зашел в магазин. Над дверью звякнул колокольчик.

– Вечер добрый, – сказал он, заглядывая за прилавок.

Там сидела хозяйка магазина Вайна, на ее серебристо-серых кудрях черепаховой диадемой красовались очки.

– Вечер добрый, Джеки, – ответила она.

Сколько он себя помнил, Вайна всегда называла его Джеки. Наверное, она подхватила это от отца. Джеку не нравилось, но он ничего ей не говорил. В конце концов, и Вайна не была Вайной, вот и он помалкивал. На самом деле ее звали Вайолет, но еще со школы к ней прицепилось другое имя.

Джек взял корзинку и подошел к стеллажам: ему нужно было закупиться на сегодня и на ближайшие день-два. Из дальнего холодильника он достал упаковку фарша, проверил срок годности и положил в корзинку.

– Что на ужин будешь? Пюре с фаршем?[2] – донеслось из-за прилавка.

В этом городке ничего не утаишь.

– Подумываю над этим, – ответил он.

– Так в прошлую неделю ж было, – сказала Вайна.

Джек мысленно вздохнул:

– Думаю, переживу.

Он прошел вглубь и бросил в корзинку мешочек картошки и пару морковок. В самом конце магазина взял банку помидоров, но вернул на полку. Вместо нее в корзину отправились пачка макарон и бутылка томатного соуса. И банка консервированной фасоли – на всякий случай.

– Слыхал что-нить об Элли Полсоне? – спросила Вайна, когда Джек остановился у галантерейных товаров.

Джек не слыхал.

– Инсульт, – сказала Вайна.

– Ого, – Джек передумал брать пачку фиников, вместо нее положил в корзину ямайский имбирный пирог. – С концами?

– Нет, – ответила Вайна. – Не совсем.

– Ну что ж, бывает, – сказал Джек.

Вайна то ли хмыкнула, то ли хихикнула:

– Ну-ну, – сказала она.

Из всех мальчишек, что травили Джека в детстве (а их было много, так они пытались избежать нежелательного внимания к себе), самым злобным был Элли Полсон. И словами он ранил так же больно, как и кулаками. Сейчас Джек видел его редко и всегда издалека – Элли уже давно жил в Леруике. Но, насколько слышал Джек, годы его не смягчили.

– Скучать по нему я уж точно не стану, – сказал Джек.

– Не ты один, – добавила Вайна.

Она прокашлялась, давая понять, что обсуждать это больше не собирается.

Вайна всегда была болтушкой, но умела и выслушать. Всегда в курсе всех новостей. В том числе поэтому она и управляла магазином. А поскольку в жизни Джека ничего особо не происходило, про него рассказывали редко. Но слушать про других ему нравилось. Именно поэтому он так часто заходил сюда, а не ездил в город. Хотя при здешних ценах проехать еще несколько миль было бы выгоднее.

Вайна была на год младше Джека, и они знали друг друга с раннего детства. Их отцы дружили, и Джек считал Вайну своей подругой – лучшей подругой, хотя и не думал об этом в таких выражениях. У Вайны был муж Гордон со слабым здоровьем. Раньше он работал в магазине вместе с ней, но сейчас из-за одышки и большого веса почти не двигался. Несколько лет назад, когда начался ковид, он и вовсе перестал приходить. Ограничения сняли, а Гордон так и не появился. Джек подозревал, что он уже не может выходить из дома, но не спрашивал. Раз Вайна не говорит, значит, не хочет – зачем лезть не в свои дела? Да и сама Вайна немного рассказывала о своей жизни. За эти годы они с Джеком поговорили, наверное, о каждом человеке в радиусе восьми миль отсюда, но ни разу – о ее муже.

Джек поставил корзинку на прилавок рядом с кассой. Огляделся вокруг: он точно что-то забыл, но не помнил, что именно. Один за другим Вайна доставала продукты и сканировала их.

Упаковка фарша. Килограмм картофеля. Две морковки. Две банки консервированных персиков. Пачка макарон (спиральками). Бутылка соуса (томатного). Небольшая буханка нарезного хлеба (ржаного). Десяток яиц. Банка консервированной фасоли. Упаковка ватных палочек. Ямайский имбирный пирог.

– Так и мучаешься с ушами? – спросила Вайна, пробивая упаковку ватных палочек.

Джек молчал. Он засунул покупки в большую джутовую сумку и потянулся за бумажником. Похлопал себя по нагрудному карману, где должны были лежать деньги. На Джеке все еще был рабочий комбинезон, в котором он копался в огороде, но бумажника не