Огни в Снежном - Николай Васильевич Угловский

— А у меня всё новое. Нравится мне там, в Снежном.

«Сказать, что я за прошлый месяц две тысячи заработал? Ещё подумает, что хвастаю. Нет, не стоит сейчас об этом говорить. Хотя, ведь, за никудышную работу две тысячи не дадут, это известно всякому».

Однако о деньгах Володя умолчал — его занимало другое. Отставив недопитый стакан, негромко, но твёрдо произнёс:

— Всё нравится — и работа, и новые друзья, одного только недостает — тебя, Галочка…

Она, потупив глаза, поспешно ответила:

— Ну, вот ещё! Что же мне — тоже в лес ехать?

— А почему же нет? — горячо заговорил он, грудью опершись о крышку стола. — Едут же другие девушки, и ни одна не вернулась, всем дело по душе нашлось. А ведь они не к мужьям ехали, понимаешь?.. Выходит, если бы я в городе жил, ты бы мне поверила, а раз в лесу — и верить нельзя?

— Я не сказала, что не верю, с чего ты взял? — смущённо ответила девушка.

— Да, дело, конечно, не в том, ты права, — упавшим голосом проговорил Володя; он, наконец, встретился с ней глазами и почти резко спросил: — Значит, ты не поедешь, Галя?

Она сделала нетерпеливый жест рукой и заговорила, волнуясь:

— Да разве можно ответить вот так, сразу? И причём тут какие-то девушки? Если бы я выучилась на электропильщика, я тоже давно была бы в лесу, а не в хирургическом отделении. Нет, дай мне сказать, — остановила она Володю, пытавшегося вставить слово. — Ты даже не спросил, люблю ли я тебя, а ведь мы не виделись четыре месяца. А если и люблю, то это ещё не значит, что я должна сейчас же всё бросить и ехать с тобой хоть на край света. У меня здесь тоже есть своя работа, есть мать, товарищи. Уж не собираешься ли ты один заменить для меня всё это? Ведь мы ещё так мало знаем друг друга… — Неожиданно для себя она тепло улыбнулась ему. — Помнишь, я как-то упрекнула тебя в легкомыслии? И вдруг ты начал такой разговор. Обдумал ли ты всё как следует, Володя?

— Если бы не обдумал, я не приехал бы к тебе, Галя, — серьёзно сказал он. — Ты говоришь, что мы мало знаем друг друга. Неужели мало? А мне кажется, тебя я знаю уже лет десять, и маму твою знаю не меньше. Хочешь, я с ней поговорю?

— Ну, нет, лучше я сама. Только ты уж, пожалуйста, не торопи меня с этим. Я подумаю…

— Да нет, что ты, я вовсе не тороплю, — скрывая обиду, бодро ответил Володя; он наполнил второй стакан и внезапно предложил: — Выпьешь пива, Галя?

— Выпью, — оживляясь, кивнула она и, распахнув шубку, уверенно подняла стакан. — За встречу!

— За встречу, — тихо ответил Володя, однако пить медлил; то, что сказала ему девушка, взволновало и обидело его, хотя он и чувствовал справедливость её доводов. Володе хотелось ответить ей, но нужных слов не находилось. Мысль его всё время вращалась вокруг Снежного, и он снова заговорил о нём, хотя и без прежнего воодушевления:

— Ты сказала, что ничего нового у тебя нет, а вот у нас каждый день что-нибудь интересное происходит. А люди какие, посмотрела бы ты! По-твоему, лес — это такая дикая глушь, что там и горизонтов не видно. Это прежде так было, а теперь у нас ходят поезда, от гудков, бывает, всю ночь не заснёшь. По вечерам Снежный не хуже любого города освещен, глянешь на всю эту красоту — и на душе светло становится.

— Гудки гудят, электричество горит… Ох, и мастер ты расписывать, — улыбнулась Галя. — Я к вам с экскурсией приеду, проверю твои слова, — пошутила она, но тут же, заметив помрачневший взгляд Володи, ласково добавила: — Ну, ну, не злись, я в самом деле когда-нибудь побываю в твоём Снежном. Если, конечно, пригласят…

Раздался первый звонок. Галя, встав, взяла Володю под руку. Он взглянул на неё, улыбнулся, отвёл её руку и сам подхватил девушку под локоть.

После кино они направились прямо к дому. У калитки Володя остановился, взял Галю за плечи и крепко к себе прижал.

Она коснулась щекой его холодного, чисто выбритого подбородка и глубоко вздохнула.

— До завтра, Галя, — сказал он нежно.

Девушке почему-то стало его жаль.

— Подожди, ты куда же? Где ты ночуешь? — спросила она.

— Тут, недалеко, у приятеля, — сказал Володя, раздумывая, куда бы ему пойти; знакомые у него в городе были, но ни одного адреса он не помнил. «В крайнем случае, в гостинице переночую», — решил Володя.

Галя, не задумываясь, предложила:

— Пойдём к нам. На диване ты отлично устроишься. Незачем куда-то идти, да и время позднее, все спят.

— Нет, неудобно, — замялся Володя. — Неизвестно, как твоя мать на это посмотрит. Всё-таки я ей пока малознакомый человек.

— Ну, глупости. Она не станет возражать, я-то знаю. Пойдём, нечего там.

Она решительно повела Володю к крыльцу.

Марья Тимофеевна уже спала. Галя зажгла свет, быстро сняла шубку, принесла из соседней комнаты подушку, простыню и одеяло, положила всё это на диван и весело объявила:

— Вот, пожалуйста, ложись и спи.

— Спасибо. Слушай, Галя, ты не можешь ли взять завтра выходной?

— Я сутки отдежурила, завтра свободна. А что?

— Понимаешь, какое дело… — Володя поморщился и смущённо договорил: — Костюм бы надо купить, ну, и девчата наши кое-что заказывали, а я в этих делах разбираюсь плохо. Не поможешь ли?

— Нет уж, избавь. Тебе заказывали, ты и выбирай. Откуда я знаю вкусы ваших девчат? Не люблю в этих делах советчицей быть.

— Да я не о девчатах, — окончательно смутился Володя. — Какая же ты, ей-богу… Ну, не хочешь помочь — и не надо. Не в этом суть. Пройтись мне с тобой по городу хочется, вот я к чему…

— Ну, и я к тому же, — усмехнулась Галя, подходя к выключателю. — Спокойной ночи.

Но тут Володя вспомнил про часы и торопливо сказал:

— Одну минутку, Галочка. — Он вытащил из кармана коробку с часами, открыл её и подал девушке. — Правда, хорошенькие?

Галя посмотрела на часы, потом на Володю, снова перевела взгляд на покупку и с нескрываемым недоумением проговорила:

— Но ведь это дамские часы. Зачем они тебе?

— Ну, ясно, мне ни к чему. Я себе карманные взял. Это тебе от меня подарок, понимаешь?

Володя неловко попытался передать коробку Гале, но она быстро спрятала руки за спину.

— Честное слово, тебе. Мне теперь, если хочешь знать, одинаково, кому покупать — себе или