Громовы Лозы - Райна Фотева

привычный уклад. Природа, лес и одиночество, — чем больше я говорила об этом вслух, тем больше уверенности появлялось, что идея стоящая. — Работать можно удаленно, мобильная связь устойчивая, так что по этой части значительных перемен точно не потребуется.

Он согласился не сразу. Спрашивал про дорогу, отопление и о том, что будет делать целыми днями. Я отвечала коротко, оптимистично накидывая варианты. И только когда в трубке наконец стихли вопросы, добавила:

— Это идеальный план, Пашкин, просто поверь мне.

Паша в ответ лишь глубоко вздохнул, и я знала: он поедет.

А две недели спустя, когда я вернулась из магазина с пакетом продуктов к ужину, в кухне меня ждал младший брат и старшая дочь. Паша не выглядел здоровым: худее, чем прежде, под глазами темные круги, без прежнего блеска в глазах. Но при этом он активно демонстрировал напускной энтузиазм и радовался встрече. Мы обнимались, когда двадцатилетняя Нина с выражением шутливой брезгливости на лице произнесла:

— Этот снежный человек пытался со мной заигрывать.

— Не переживай, — рассмеялась я, — он со всеми заигрывает!

Наши с Пашей глаза встретились, и я на себе ощутила гулкую пустоту внутри него. Сколько бы он ни пытался её скрывать — она вот тут, голодной собакой смотрела на меня через него.

Он приехал за ключами от дома в Лозах. Ужинать не стал. Я проводила его до машины, набитой сумками и продуктами, обняла на прощанье и, когда серая «Тойота» тронулась с места, долго смотрела вслед.

2

Областные дороги в марте напоминали Паше о детстве куда сильнее, чем всё остальное вокруг. Несмотря на идеальный асфальт, ведущий его к родным местам, поля, холмы и леса были всё те же. Они не менялись на протяжении многих километров, лишь слегка изменяли порядок и окрас. Кое-где еще лежал снег, в низинах вода перемешивалась со льдом, на вершинах чернела голая почва. Раньше, в детстве, они ездили в Лозы на папиной машине, и, пока отец управлял автомобилем, Паша уходил в собственные мысли, рассматривая мир вокруг. Тогда ему нравилась эта дорога, нравилась её простота. Сейчас всё казалось пустым и неинтересным, хоть и по-прежнему по-отечески красивым.

Дождь начался незадолго до отворотки к Духовому, и значит до пункта назначения оставалось не более десяти километров. Паша снова подумал, что надо было остаться переночевать в городе и выезжать с утра пораньше, чтобы попасть на место засветло. Но нетерпение, с которым он жил в последние годы, с которым встречал каждые перемены и жизненные задачи, не дало здравомыслию ни единого шанса. А потому родные места встретили его темнотой, проливным дождём и весенней слякотью.

Духовое стояло в трёх километрах от Лоз. Село, казалось, выглядело так же, по крайней мере в том, что было видно с дороги в свете фонарей и дождя. Кое-где появились перила и ограждения, защищающие обычную жизнь от дороги. Новые остановки. У школы забор и огороженный стадион. Несколько магазинов и вывески пунктов выдачи. Духовое не было большим, а в детстве оно казалось Паше крупным из-за магазинов, клуба, нескольких линий домов вдоль дороги, скотофермы, школы, лесорубки и почты. Пройти Духовое пешком он никогда не пробовал, хотя на велосипеде и в дальнейшем даже на мотоцикле они изъездили его вдоль и поперёк.

А после Духового за холмом и лесом, между озером и рекой, стояли Лозы.

Паша съехал с асфальта на гравийную дорогу и сбавил скорость, покрышки издавали хрустящий звук, который он узнал бы и во сне через сотню лет. Летом папа просил закрывать окна, чтобы пыль от этих камней не наполняла машину, но сейчас в дождливый мартовский вечер никакой пыли не было и в помине, только чернота ночи и ни единого фонаря по пути, лишь деревья, наросшие вдоль дороги. Они были повсюду. Паша ещё помнил, как двадцать лет назад по бокам гравийной дороги, сделанной относительно недавно, лежал песок и кое-где среди этих дюн прорастали молодые сосенки и ивы. Годы превратили их в настоящие ельники, пряча песок. Лес сгущался, или так казалось от темноты, нагнетая обстановку. Паша сбавил скорость до минимума, почти ожидая, что на дорогу вырвется какое-нибудь животное. До точки назначения оставалось меньше километра. Навигатор уже предупредил о повороте направо через семьсот метров, когда лес прекратился и дорога повела вниз с холма, открывая справа темное пятно большого озера, а слева старый дом дяди Коли Попова с безжизненными черными окнами. Дядя Коля умер ещё в Пашином детстве: однажды по весне его нашли возле дороги в Духовое, говорили, что сердечный приступ. Паша помнил серо-коричневые валенки, в которых тот приходил к его дедушке. Слева между дорогой и озером стояли ещё два заброшенных дома, в одном раньше жил Строитель, его все так и звали, в другом — дедушкин троюродный брат.

На перекрестке, освещенном первым встреченным в Лозах фонарём, Паша повернул направо и оказался на асфальтированной дороге, впереди маячил другой фонарь. Он припарковался у забора одного из домов справа, заглушил двигатель, но не вытащил ключ из замка зажигания. Свет потух, и тишина обняла Павла со всех сторон. Он обхватил руками руль и долго смотрел через лобовое стекло, поливаемое дождём, на всё вокруг.

Голова разрывалась на части от массы вопросов, нерешенных и решенных тоже. Паша снова и снова спрашивал себя: зачем он здесь, зачем он делает это всё здесь, как оно может помочь изменить то, что он хотел бы изменить? Было почти девять вечера. Ехать обратно сегодня уже невозможно, и, приняв решение снова подумать об этом утром, Паша вышел из машины, включая на телефоне фонарик. Он открыл замок на калитке, тут же наступил во что-то жидкое и скользкое и, пытаясь больше не сходить с доски, ведущей к крыльцу, смелее двинулся к дому. Ключей на связке было немного, но подобрать с первого раза всё равно не получилось, сколько бы Лиля ни объясняла, какой к чему.

Паша отпер старую дверь и вошёл в крыльцо. Запахи детства атаковали сознание: дерево, земля, сено, резиновая обувь, солярка, а ещё пахло сыростью и старой шерстью. Из коридора он потянул на себя тяжёлую дверь и попал прямо в кухню.

— Тепло, — довольно произнес Павел, ощущая жар от русской печи, стоящей посреди помещения.

Всё как будто сразу стало светлее, добрее, гостеприимнее. Потянулся к выключателю и зажёг свет. Лампочка на потолке поморгала и загорелась жёлтым светом, который давил на глаза, но это была не та проблема, которую Паша собирался решать прямо сейчас или сегодня.