Безмятежность - Федор Шейд

В конференц-зал влетел какой-то мужичок в костюме, то ли руководитель департамента по экологии и природопользованию, то ли координатор по экологическим вопросам. Он сказал: «Здравствуйте, коллеги» – и начал читать доклад. Все включили диктофоны.

– В данный конкретный момент осуществляются мероприятия, направленные на активную рекультивацию мусорных полигонов общей площадью почти восемь гектаров в рамках нацпроекта… – бубнил мужичок. – С учетом внесенных поправок в регулятивные акты, регулирующие обращение с отходами, мы разработали и внедрили инновационный механизм борьбы с навалами мусора… Благодаря приведенным мерам открываются возможности для внедрения передовых технологий, целью которых является контроль за соблюдением порядка в данной сфере…

Беременная строчила в блокнот. Я тоже пробовал записывать, но мужичок слишком быстро тараторил. Ничего, подумал я, есть же диктофон. Алена косилась на меня, а я делал вид, что пишу, хотя на самом деле просто рисовал в блокноте каракули.

– Одним из важнейших приоритетов становится разработка нормативов, касающихся проблемы неприятных запахов и исходящих испарений с мусорных полигонов, на уровне высшего экологического законодательства.… – бубнил мужичок. – В настоящий момент нами осуществлен полный комплекс мер по тщательной обработке и устранению свыше 150 тысяч кубических метров различных отходов… С начала сезона успешно осуществлен сбор и утилизация почти одной тысячи тонн мусора, оказавшегося в акваториях наших рек…

И так далее. Наконец мужичок закончил читать доклад и спросил: «Коллеги, есть вопросы?» Девочки поднимали руки. У меня вопросов не было, я просто ни хрена не понял.

– Планируется ли усилить контроль за выдачей лицензий на переработку отходов частным компаниям? – спросил беременная, и мужичок снова затараторил про мусор.

Алена ткнула меня в бок:

– Не хочешь тоже что-нибудь спросить?

– Как раз хотел про частные компании, – сокрушенно ответил я.

Это все из-за формулировок. Если вам ответили лично, то в заметке можно написать «как рассказал спикер…» А если ответили не вам, то придется писать «как уточнил спикер в беседе с журналистами…». С точки зрения таких людей, как Инесса и Алена, разница громадная, так что нужно любой ценой что-нибудь спросить.

Мужичок закончил отвечать на вопросы. Все встали со своих мест и пошли в столовую. Девочки покупали себе пирожные и кофе. Мы с Аленой тоже взяли кофе и сели расшифровывать. За столиком выяснилось страшное: мой диктофон ничего не записал. Наверное, я нажал не на ту кнопку или закончилась память. «Пиши по записям в блокноте», – рекомендовала Алена. Я пробормотал, что там недостаточно информации. Я умоляюще посмотрел на нее, но Алена осталась холодна. «Сам выпутывайся», – сказала она. Думаю, ей надоело мне помогать. Ее бесит, что я не могу справиться с элементарными вещами. Алена неплохая девчонка, но ее кодекс профессиональной чести не подразумевает сочувствия разгильдяям.

Алена ушла болтать с девочками. Почти все они уже написали новости о мусоре и пили кофе. Я понял, что мне остается только ждать, пока выйдут их заметки. Я зашел на сайты агентств конкурентов. У них тоже есть свои флаги, наверняка они сейчас корректируют написанное. Придется подождать еще несколько минут. Мне написала Инесса: «Как там с мусором, есть интересное?» На всякий случай я решил не отвечать.

Спустя пару минут на сайтах наконец-то появились заметки девочек. Я потратил еще минут десять на то, чтобы переписать их, и отправил на флаг. Инесса строчила мне сообщения. «Мы опять позже всех» – писала она. В метро, пока мы ехали обратно в редакцию, я знал, что впереди меня ждут вынос мозга и лекция о том, как быть хорошим журналистом.

Но лекции не случилось. Инесса была занята, когда мы вернулись. Вместе с половиной редакции она стояла у телевизора. Вещал главный пресс-секретарь страны.

Это ежедневная церемония. Что-то вроде молитвы для Инессы и остальных. Когда усатый секретарь проводит брифинг, они всем табуном бегут к телевизору с диктофонами. Стоят с напряженными лицами, задрав головы (телевизор висит на кронштейне под потолком), молчат, вслушиваются в каждое слово. Подняв руки, держат диктофоны у самых динамиков, чтобы не пропустить что-нибудь важное.

В этот раз пресс-секретарь говорил что-то о наступательных вооружениях. Сама тема показалась мне бредовой. Кто вообще говорит о войне в XXI веке? Мне, слава богу, ловить слова пресс-секретаря не нужно. Подобную важную миссию берут на себя главы отделов и опытные волки вроде Алены. Мелким сошкам типа меня такое не доверяют.

У пресс-секретаря своеобразная манера общения с журналистами. Для него они как грязь под ногами. Если ему задают неудобный вопрос, он высмеивает журналиста и старается, чтобы тот выглядел полным придурком. Делается это, чтобы не отвечать по существу. Прибегает к подобному приему усатый удивительно часто. Но, кажется, в этот раз у него хорошее настроение. Ему не задают неудобных вопросов, держится он в своем телевизоре по-отечески милостиво.

Я сел за стол с твердым намерением выдать рекордное число новостей за час. Нужно возвращаться в график. Теоретически это возможно. Но только если попадутся удачные пресс-релизы. Я бы брал все подряд, но Инесса все равно отбракует то, что, с ее точки зрения, неинтересно. Поражаюсь, как ей удается видеть разницу.

Мне повезло. Практически сразу попалась новость о тринадцатилетнем мальчике, которого сбила машина. Происшествия не стали забирать себе. Видимо, решили, что мелко. Ну, для области в самый раз. Можно брать не глядя, Инесса не придерется. Я переписал текст, позвонил в Минздрав. Там подтвердили смерть ребенка. Помощница министра добавила, что мальчик возвращался домой после школы, от полученных травм он погиб на месте.

Я написал заметку и отправил на флаг. Там ее взяли в работу, и некоторое время спустя новость вышла. Отлично, одна есть. Может показаться, что я бессердечная тварь, но вы просто не представляете, сколько людей погибает под колесами машин. Это давно перестало быть чем-то необычным. Эти смерти происходят каждый день, а мы просто не замечаем их.

Инесса закончила внимать словам пресс-секретаря и вернулась к своему столу. Проходя мимо, она щурилась в мою сторону. Я склонился над клавиатурой и изобразил напряженную деятельность.

Следом мне подвернулся пресс-релиз с рейтингом областных пляжей. Идеально. Люди любят рейтинги, и в таких новостях не бывает подводных камней, из-за которых обычно придираются корректоры с флага. Я скопировал рейтинг, переписал его своими словами, выбрал пару цитат, подвязал бэкграунд и отправил новость на флаг. Заметку приняли без правок. Кажется, мне начинает везти.

Везение, впрочем, продлилось недолго. На почту пришло сообщение о смене областного министра спорта. Я потратил полчаса, добиваясь от него комментария (он в итоге отказался), потом еще полчаса – на