Пункт обмена печали на надежду. Что ты готов отдать за свои мечты? - Игорь Горный

Наконец после долгой тирады их пригласили на сцену. Они не стали выходить из-за кулис, а прошагали через весь зал для пущего эффекта. На белой стене появились видео, скачанные с их аккаунтов. Название группы узнали, и сразу поднялся визг и шум.

Вспышки телефонов слепили глаза, девчонки, спотыкаясь на высоких каблуках и сминая пышные наряды, рванули к сцене. Одна Алиса осталась робко стоять в стороне.

Алекс глянул на нее и обомлел от ужаса. Роскошные золотые волосы сестры, которые ей уложили в салоне в замысловатую прическу, были обрезаны как попало до плеч. Голубое, под цвет глаз, платье оказалось запачкано и изодрано.

Она стояла в стороне зареванная, и никто, ни одна живая душа, ни один учитель не подошел к ней и не спросил, что случилось. Она была словно невидимка.

– Вот ублюдки, – выдохнул Ник, проследивший за взглядом Алекса. – Все-таки достали ее напоследок. Как теперь действуем?

– Порвем их к чертовой матери, – процедил он сквозь зубы и обернулся к парням. – Вы поддержите?

– Не вопрос, – отозвался Пистоль. – Могу шибануть кого-нибудь гитарой, если надо.

– Герб, когда я скажу, сыграешь вальс?

Тот растерянно кивнул.

– А сейчас-то что? – нервничал Ник. – Ты не пойдешь к ней?

– Она не этого ждет. Сначала выступим как положено. И не халтурьте.

Заряженные гневом, они зажигали как сумасшедшие, вымещая злость на инструментах. Зал бушевал и сходил с ума, заряженный безумным ритмом. Алиса рыдала, стоя возле стены у прохода, но не сводила взгляда со сцены. Она ждала поддержки брата, и Алекс обязан был ее дать.

– А теперь позвольте сказать пару слов, – произнес он, чуть отдышавшись, когда они завершили финальную песню. – Как бывшему выпускнику и как брату выпускницы этого года, – он помолчал, чтобы его слова прозвучали весомее. – Сестренка, поднимись сюда.

Алиса заробела. Она плохо выглядела, и пространство возле сцены было густо облеплено девчонками, так что, когда она все-таки попыталась пробиться, ее попросту не пустили. Грубо отпихнули. При этом все вертели головами в поисках той самой выпускницы и не могли ее найти.

Тогда Алекс сам к ней спустился. Сегодня он постарался выглядеть особенно хорошо: черный костюм, зеленая рубашка под цвет глаз, безупречно уложенные волосы и даже немного сценического грима. Девушки завизжали, расступаясь перед ним и стремясь коснуться.

Алекс сошел со ступеней, подставил Алисе локоть и помог подняться на сцену. В зале повисла гробовая тишина.

Директриса замерла испуганно с микрофоном. Родители недоуменно переглядывались, выпускники потупили взгляды.

Алекс приобнял Алису за плечи, чмокнул в висок и сказал:

– Это моя драгоценная младшая сестренка, отличница, золотая медалистка и невероятная красавица. Алиса, я тобой безумно горжусь. Хочу поздравить тебя с этим важным днем, ради которого ты столько трудилась.

Расторопный Ник уже принес букет из-за кулис, и Алекс вручил его все в той же гробовой тишине. Алиса, не сдерживаясь, ревела. И тогда он сказал, наклонившись к ней, но в микрофон, чтобы слышали все.

– Дорогая моя, посмотри внимательно на всех этих людей. На своих одноклассников, которые издевались над тобой. На их родителей, которые воспитали таких дерьмовых детей. На учителей, которые закрывали глаза на твои проблемы, потому что ты сирота и за тебя лишний раз некому заступиться. На директрису, которая ненавидела, кажется, все поколения нашей семьи, потому что мы были бедными. Взгляни на них внимательно и запомни: отныне ты всегда будешь смотреть на них вот так – сверху вниз.

Алекс подал знак Гербу, и тот наиграл на синтезаторе вальс. Ник подхватил ритм. Алекс немного покружил сестру в танце, а потом увел со сцены.

– Пошла бы эта школа! – Пистоль показал неприличный жест куда-то в воздух.

– Я стал очень плохим мальчиком, Ирина Михална, простите, – добавил Ник, обращаясь к директрисе. – Но вы в сто раз хуже!

Один Герб ушел со сцены молча, но по его гневному взгляду все было ясно и так.

Глава 23

Четвертый обмен

-Алекс, не грузись, – опустилась ему на плечо ладонь Ника. – Никто ни в чем не виноват, кроме этих ублюдков. Мы все сделали правильно.

Ролики с выпускного бала, искаженные ИИ, завирусились в Сети в тот же вечер. Нарезка из слов Алекса, неприличных жестов Пистоля и выкриков Ника с подписью «Истинное лицо псин» гуляли по музыкальным пабликам, группам и каналам. Комментарии под видео кишели руганью.

Речь Алекса изменили так, что ее смысл теперь сводился к тому, как он всех презирал и считал низшим классом. Алису заблюрили, чтобы не было видно ни ее зареванного лица, ни обрезанных волос, ни порванного платья.

На HUSKY полились волны хейта. Наклюнувшиеся было спонсоры тут же отказались от них, посчитав рискованным вложением. Рекламные контракты тоже исчезли. Группу просто отменили.

Алекс дал несколько интервью, пытаясь объяснить ситуацию, но они тонули под волнами негатива. К тому же, – как бы не Макс постарался, – в школе подсуетились, чтобы прикрыть тему буллинга и коррупции. Начали вытряхивать из закромов «бандитское прошлое» группы, припоминать, как парни вели себя, когда были школьниками.

Алиса весь остаток июня запиралась в своей комнате и ревела целыми днями.

– Это я дура, – всхлипывала она. – Это из-за меня все. Надо было потерпеть просто.

– Да брось, – успокаивал ее Алекс. – Нечего такое терпеть. Вот увидишь, правда всплывет, все вскроется. Мы заставим этих сволочей заплатить за каждую твою слезинку.

Но для того, чтобы правда вскрылась, ему пока не хватало ни денег, ни связей.

– Да ладно вам, все уляжется, – пытался успокоить всех Ник. – Нам главное не бросать.

– Моя беременна, – вздохнул Пистоль. – Она давно ребенка хотела, а я ее пять лет мариновал с этим. Подожди, мол, еще не время, вот на ноги встанем… И все к чертям собачьим полетит, если я ей скажу, что мы опять не потянем…

Герб молчал, разминая похудевшие пальцы. Но судя по тому, как он осунулся, и тому, что его пухленькая жена больше не приходила на репетиции со вкусностями, легко было понять: и у него не все хорошо.

Алекс чувствовал полную безысходность. Он не знал, как помочь ребятам, как вытянуть HUSKY с этого дна и снова поставить на ноги. И потому вновь оказался перед оранжевой дверью пункта обмена. Перед зевом печи, в которой его прошлому предстояло догореть.

Что еще ему оставалось?

«Все будет хорошо, – подумал Алекс. – Я привыкну к новому себе. Оно того стоит».

И он вошел внутрь.

С его последнего визита тут появились дополнительные полки, шкафы и новые груды вещей. Алекс задевал