Осенняя почта - Юля Агапова

– Так тебе и надо, – хмыкнула Вета.

– Да-а, – с уже безрадостной интонацией протянул Дима. – Я тогда думал, что ты сначала к нам зайдешь, а ты сразу домой ушла…

– Правильно сделала, – съязвила Вета. – А если б ты мне раньше рассказал, что теперь на блины смотреть не можешь, я бы обязательно их прихватила в этот поход.

– Ну, ты же не знала, что я с тобой пойду, – без тени издевки улыбнулся Димка. – А вообще, уже и правда пора бы остановиться, передохнуть и чего-нибудь перекусить. Я бутерброды захватил и сладкие трубочки, хочешь?

– Да, давай присядем где-нибудь, попьем горячего чая. У меня от этого пронизывающего ветра уже все замерзло.

Вета расстелила небольшой плед, который вопреки ее сопротивлениям ей всучила бабушка. Дима помог ей расставить чай и выпечку на сухой траве рядом. Когда они уселись, Дима придвинулся поближе к Вете, накинув свободный край пледа им на плечи. Вета сделала вид, что это приемлемый дружеский жест, и протянула Димке чай. Они грелись горячим напитком, уплетали треугольники с капустой и наслаждались пейзажем родных просторов. Поля уже были убраны. Земля местами была перепахана, местами – покрыта сухой стерней. Где-то у края поля виднелась позабытая пара подсолнухов. Их потемневшие и поникшие головки склонились друг к дружке, будто пытались спастись от увядания хрупкими и ломкими объятиями потускневших листьев. Над всей этой печальной картиной гудело простуженное октябрьское небо. Серое, мутное, полусонное, покрытое горбами частых мелких облачков, уже напитанных с краев холодным грозовым мраком.

– Как бы дождь нас не застал, – взволновалась Вета.

– Дождь обязательно пойдет, – спокойно подтвердил Дима.

Они миновали поле и подобрались к крутому подножию сопки. Дима поднимался первым и не заметил, как Вета поскользнулась на влажной глинистой земле и прокатилась, оцарапав ладони и колени о торчащие корни. Когда он обернулся, она, расстроенно пыхтя, отряхивала с себя налипшую грязь. Димка сбросил свой рюкзак и спустился к Вете.

– Давай помогу. – Не дожидаясь ответа, он перехватил ее рюкзак и помог взобраться. – Присядь. Надо обработать раны.

– Давай тогда немного пройдем вперед. Здесь солнце светит прямо в глаза, а оборачиваться мне нельзя.

– Ну ладно, – хмыкнул Димка и, закинув оба рюкзака на плечо, пошагал за Ветой.

Прихрамывая, она прошла дальше, пытаясь отыскать подходящее место. Невдалеке, посреди протоптанной тропы, лежало сломленное и уже иссохшее дерево. Вета перешагнула его и присела на трухлявый ствол. Димка обошел ее и, скинув рюкзаки на землю, присел перед Ветой на корточки.

– Ты что, взял аптечку? – удивилась Вета, когда он достал из рюкзака перекись и пластырь.

– Конечно, взял, – ухмыльнулся Димка. – Знаю же тебя, бедовую. Вечно во что-нибудь вляпаешься.

– Если я когда-то и вляпывалась, то только по твоей вине, – огрызнулась Вета, вцепившись в разорванную ткань на коленке.

Димка протер содранную кожу салфеткой, полил на рану перекись и, не переставая дуть, заклеил воспалившуюся кожу. Вета поморщилась от боли и растерянно посмотрела на Димку, заметив, с каким теплом и участием он заботился о ее царапине.

– Мог бы просто подорожник приложить… Как в детстве, – растерянно пошутила Вета, но шутка выдалась какой-то кособокой, будто сквозь нее проступало все Ветино волнение.

Димка растерянно посмотрел на нее и присел рядом. Он будто хотел что-то сказать, но не решился и, набрав побольше воздуха в грудь, выпалил как-то расстроенно и разочарованно:

– Жаль, что гитару не догадался взять. Сейчас бы поорали наши любимые песни на весь лес.

– Дурак, что ли, – хмыкнула Вета. – В лесу положено тишину соблюдать.

– Ну, тогда давай так. – Он вытащил из кармана куртки наушники, протянул один Вете, и ее сердце бешено забилось от нахлынувшей волны воспоминаний и чувств из детства… – Знай, что не позволю никому кинуть в пыль дорожную звезду…[1] – нестройно замычал Димка, и Вета, покачиваясь в такт музыке, начала подпевать вместе с ним знакомую с детства песню любимой местной рок-группы:

Но от всех чудовищ жутких я тебя поклялся уберечь.

Я не сплю вторые сутки, я точу алмазами свой меч.

Набираю из-под крана, как учила ты, живой воды.

Я готов к смертельным ранам, но вопрос – готова ли к ним ты…

Когда песня закончилась, Димка сразу же нажал на повтор, и буря эмоций заметалась в груди Веты с новой силой. Она сползла с коряги и уселась на траве, опершись спиной о дерево. Димка все повторил, съехав вниз, также укладываясь головой на ствол.

– Я не сплю вторые сутки, я точу алмазами свой меч, – с азартом подпевала Вета, прислушиваясь к Димкиному голосу и его интонациям, когда начинался мощный проигрыш ритм- и бас-гитар. Она даже не осознала, когда его ладонь накрыла ее тонкую руку и их пальцы крепко сцепились.

– Помнишь, мы ездили на День города в Благовещенск с твоими и «Перекресток» выступали на площади? Было так круто, хоть и народу было столько, что не протолкнуться, даже сфотографировать нормально не удавалось – они мерцали, будто маленькая поющая точка вдалеке. Такие крутые, но недостижимые…

– Помню. Мы еще потом по набережной бродили до темноты. Катька, я и ты.

– Да-а, нигде нам от тебя покоя не было, – захохотала Вета.

– А сейчас их группа по-другому называется. Знаешь как?

– Как? – Вета посмотрела на Диму, который, распахнув глаза, с каким-то особенным волнением смотрел в ее лицо.

– «Блокада сердца», – медленно прошептал он.

Неожиданно склонившись над ней, притянув ближе, Димка поцеловал Вету. Она замерла на миг, ощутив своими губами тепло его губ и приятный пряный аромат его дезодоранта, а через мгновение пришла в себя и отпихнула Димку.

– С ума сошел?! – возмущенно выкрикнула Вета, поднимаясь и отряхивая налипшую на джинсы траву.

– Извини, – промямлил Димка, все еще сидящий на холодной земле. Он крепко сжал глаза пальцами и тяжело выдохнул. – Я решил, что-о-о…

– Блин! Мы так долго шли и мерзли, и все зря! Все из-за тебя! – завопила Вета, почти плача, ощутив, что в кармане с яйцом стало сыро.

Она сунула руку в карман и вытащила растекающуюся липкую массу, смешанную с кусочками яичной скорлупы. Вета швырнула яйцо в траву и плюхнулась обратно на землю, вытирая ладонь сначала о сухие колосья, а потом о край джинсов.

– Да ладно тебе, Вет. – Димка обхватил ее за плечи и, смотря ей прямо в глаза, тихо и спокойно проговорил: – Это же все неправда. Ты же сама понимаешь?

– Откуда тебе знать, правда или неправда, – сотрясаясь от всхлипываний, выдавила Вета. – Я хотела попробовать.

– Зачем? – Димка пожал плечами, пытаясь понять, что все-таки в голове и в сердце у