Осенняя почта - Юля Агапова

– Какая тебе разница! Полюбит! – прокричала Вета и нервно отдернула его руки.

– Думаешь, так просто все: взяла яйцо и заколдовала? И живешь себе счастливо? – Димка тоже начинал нервничать, в его голосе чувствовались отчаянье и бессилие.

– А ты думаешь, так просто: взял, поцеловал – и я твоя стала?.. – Вета вдруг осеклась, будто ее прошиб разряд молнии, уставилась на Димку, тяжело дыша.

Его грудь учащенно поднималась и опускалась от накатившего волнения, гнева и отчаяния. Вета будто только теперь поняла, что изменилось в Димке, поняла причину его заботы и внимания к ней.

– Ты что, влюбился в меня? – Она растерянно всматривалась в его потухшее лицо, в крепко сжатые кулаки, прислушивалась к напряженному дыханию.

Еще секунду Димка молчал, а потом резко дернул рюкзак, рванул шнурок на горловине и достал пластиковую банку, внутри которой, завернутое в салфетку, лежало еще одно темно-коричневое яйцо.

– На. Иди, привораживай своего Костю. – Вены на его шее раздулись, губы утончились, а ямочки на щеках стали еле заметными.

– Ты проводишь меня в лес? – с ощутимым чувством вины произнесла Вета, взяв яйцо из горячей ладони Димки. Легкое прикосновение его огрубевшей, но теплой кожи будто зацепилось за ее запястье и овеяло его мимолетным жаром и нежностью.

Димка кивнул. Его напряженное лицо не дрогнуло, но голос снова стал мягким и немного тоскливым:

– Конечно, провожу. Если тебе нужна моя помощь, я пойду за тобой хоть на край света, хоть на край леса. – Он тяжело и протяжно выдохнул. – Где там эта приворотная жабья нора, которая сделает тебя счастливой?

Димка накинул оба рюкзака себе на плечо и развернулся к лесу.

Вета посмотрела на яйцо в своей ладони и на Димкины поникшие плечи. Димка подкинул рюкзаки, укладывая их поудобнее, и обернулся:

– Ну что, идем?

– Дим, – растерянно протянула Вета, вдруг осознав, что чувства, которые выросли из воспоминаний, окрепли и чуть не разрушились по вине третьего лишнего, никак не были связаны с Костей. Точнее, и с ним они были связаны, потому что третьим лишним как раз оказался сам Костя. – Прости…

Вета подняла яйцо перед собой и крепко сжала его в ладони. Хрупкая скорлупа треснула, и, раскрыв пальцы, Вета выпустила стекающую вязкую студенистую жидкость.

– Ты что, рехнулась? – Димка подскочил к Вете, схватив ее за ладонь и недоуменно смотря в глаза. – Это было последнее яйцо! Что ты теперь отнесешь жабе за приворот?

– У тебя точно больше не осталось приворотных яиц? – Вета затрясла головой, ожидая Димкин ответ.

– Издеваешься? Конечно нет! – Он сбросил рюкзаки на землю и всплеснул руками. Глупая растерянная ухмылка расползлась по его лицу.

– Хорошо, – отрезала Вета и решительно шагнула к Димке, поднимаясь на носочках и овивая его шею крепкими объятиями.

Димка вздрогнул, почувствовав, как новый глоток воздуха пронзил и сковал все его тело. Поддавшись порыву, он прижал Вету к груди и, склонившись к ее лицу, коснулся ее озябшей на ветру щеки, согревая своим теплом. Выдохнув бессилие, Дима посмотрел Вете в глаза с легкой грустью и надеждой, будто силясь прочитать в них взаимность, и, разглядев в ее взгляде отражение своих чувств, горячо поцеловал.

Екатерина Андреева. Я найду тебя в книгах

Дождь барабанил по крыльцу. Звонко, старательно, больно. Лужи растягивались по асфальту, увлекая в свои мутные отражения обмокшую листву на деревьях, серые дома, расплывчатые силуэты людей. Соня вздохнула. С зонтика бисером летели капли. Ноги вымокли, плечи обдувал ветерок, но заходить внутрь не хотелось. Небо тяжело нависало над городом. Пахло прелостью и влагой. Пахло осенью.

Девушка прикрыла глаза. За спиной тянуло спасительным теплом, в приоткрытую дверь просачивался золотистый свет, но она намеренно продолжала мерзнуть. «Погода сегодня под стать», – думала Соня, с болезненным удовольствием разглядывая пустынную продрогшую улицу. Так и должно быть. Мерзко, стыло, пусто. Как и на душе.

Телефон коротко дрогнул эсэмэской, и она вздрогнула в ответ. Работа не умела ждать. Никогда. Соня раздраженно выдохнула, неохотно вернулась под козырек, стряхнула капли с зонтика и зашла внутрь. Стоило сделать только шаг, как губы невольно тронула улыбка. Родной аромат потянулся к ней навстречу. Запах деревянных половиц, старых переплетов, набившейся в уголки пыли. Запах библиотеки.

Она не спеша повесила мокрую одежду, расправила зонтик и прошла вглубь. Два просторных зала детской и взрослой секции, высокие стеллажи, доверху набитые книгами. И небольшие столы, для тех редких посетителей, которые захотели бы почитать в библиотеке. Затихший мирок, уютный.

Она поставила кипятиться маленький электрический чайник, пощупала чуть теплые батареи, отыскала в ящике заначку сахарного печенья. Но потом замерла. Огляделась.

В библиотеке – как, впрочем, и всегда – было тихо. Казалось, все здесь застыло, даже время, еще столетия назад. Девушка улыбнулась, привычно оглядывая тяжелые стеллажи. Она-то знала правду. Всё здесь гремело и грохотало от бесконечной жизни. В каждой секции, на каждой полке таился целый мир с его героями, битвами, осенними дождями и жаркими пляжами, отравленными винами и медовыми сладостями. В этой замершей тишине звенели сотни голосов, стоило лишь прислушаться. В груди снова потянуло. Одна история теперь умерла. Навеки.

Соня отвернулась. Смотреть на книги больше не хотелось. Налила чай в побуревшую от времени кружку, закинула в рот печенье, села за стол и медленно прожевала. Есть не хотелось. Лишь многолетняя привычка заставляла ее двигать челюстью. В голове назойливо бормотал мелодичный голос диктора: «…на восемьдесят шестом году жизни скончался известный писатель Николай Андреевич Шишкин. Его романы уже давно вошли в списки самых продаваемых книг десятилетия, однако последнюю свою работу закончить он так и не успел…» Девушка обессиленно опустила голову на стол. Печенье застряло в горле. Слезы жгуче застили глаза. Ей вдруг захотелось уволиться. Никогда больше не видеть этих стеллажей, никогда больше не брать в руки книгу. Он когда-то подарил ей к ним любовь, а теперь забирал с собой в могилу.

Соня судорожно вдохнула, срываясь на всхлип, и раздраженно отерла глаза. Нет, ему бы это не понравилось. Она так и представила, как он щурит ясные голубые глаза и шутливо грозит ей пальцем. Его побелевшие густые брови хмурятся, морщинки разбегаются по лицу. «Выше нос, маленькая разбойница!» Девушка усмехнулась. Известный писатель – а для нее просто дедушка – вечно обзывал ее так. Ее! Спокойную, пугливую и тихую. Лишь за то, что она всего-то раз в своей жизни стащила книгу из библиотеки. Его любимую «Снежную королеву». Так