Эвелина, или История вступления юной леди в свет - Фанни Берни

немедленно решил воспользоваться моментом. Он упал на колени и умолял меня так смиренно, что я была вынуждена его простить. Мне было стыдно смотреть, как он унижается. После того сэр Клемент не оставлял меня в покое, пока я не дала слово, что не стану жаловаться на него миссис Мирван.

Мои собственные глупость и гордыня, из-за которых я оказалась в его власти, не могли не склонить меня в его пользу. Однако я приложу все усилия, чтобы никогда больше не оставаться наедине с сэром Клементом Уиллоби.

Когда мы в конце концов приехали домой, я так обрадовалась, что непременно простила бы его, если бы не сделала этого раньше. Ведя меня наверх, он громко и гневно отчитывал своего слугу за то, что тот поехал совсем в другую сторону. Мисс Мирван выбежала мне навстречу, и кого же я увидела за ее спиной? Лорда Орвилла!

Моя радость тут же уступила место стыду и смущению. Мне было невыносимо думать, что он знает, как долго мы с сэром Клементом оставались наедине, а я была не вольна дать тому какое-либо оправдание.

Все вздохнули с облегчением при виде меня и сказали, что были крайне удивлены и обеспокоены моим долгим отсутствием, поскольку узнали от лорда Орвилла, что я поехала не с мадам Дюваль. Сэр Клемент в притворном негодовании объяснил, что его болван-слуга не понял распоряжений и повез нас вверх по Пикадилли. Что до меня, я только покраснела. Хоть я и не собиралась нарушить свое обещание, но все же считала ниже своего достоинства подтверждать историю, в которую сама не верила.

Лорд Орвилл любезно поздравил меня с тем, что все неприятности этого вечера счастливо завершились, и сказал, что не мог вернуться домой, не справившись о моем благополучии.

Вскоре он распрощался и уехал, а за ним и сэр Клемент. Как только они ушли, миссис Мирван, хоть и мягко, но пожурила меня, что я покинула мадам Дюваль. Я, ничуть не покривив душой, заверила ее, что впредь буду более осмотрительна.

Приключения этого вечера так меня расстроили, что я не могла заснуть всю ночь. Меня терзают самые мрачные опасения. Как бы лорд Орвилл не предположил, что моя встреча с сэром Клементом на лестнице, ведущей на галерку, была неслучайной; как бы не подумал, что мы так долго пробыли наедине в его экипаже с моего согласия. Ведь я не сказала ни слова и никак не выразила свое недовольство относительно якобы ошибки кучера.

Хотя визит лорда Орвилла на Куин-Энн-стрит с целью дождаться нашего приезда, вероятно, подсказан подозрениями, свидетельствует он и о тревоге. Действительно, мисс Мирван говорит, что лорд Орвилл явно был крайне обеспокоен, даже встревожен, –  и с нетерпением ждал моего возвращения. Если бы я не боялась себе польстить, я бы подумала, что он, возможно, подозревал о намерениях сэра Клемента и поэтому волновался за меня.

Что за длинное письмо! Однако вряд ли я еще много напишу из Лондона, ведь капитан утром сказал, что мы уезжаем из города в следующий вторник. Сегодня у нас обедает мадам Дюваль, и тогда-то ей и сообщат о его намерении.

После того, как мадам Дюваль так гневалась вчера, я очень удивлена, что она приняла приглашение миссис Мирван. Боюсь, что сегодня ее неудовольствие обратится главным образом на меня, но я должна терпеливо это вынести, ведь мне нет оправдания.

Прощайте, мой дорогой сэр. Если это письмо встревожит вас, то тем более я буду жалеть о бездумной опрометчивости, о которой оно повествует.

Письмо XXII

Эвелина –  в продолжение. Утро понедельника, 18 апреля

Миссис Мирван только что пересказала мне свой разговор с лордом Орвиллом. То, что я услышала, очень меня удивило, отчасти порадовало, но отчасти и огорчило.

Когда они были в опере, лорд Орвилл признался моей покровительнице, что дерзость мистера Ловела по отношению к молодой леди, находящейся под ее опекой, крайне его обеспокоила. Но он имел удовольствие заверить миссис Мирван, что в дальнейшем мистер Ловел не станет докучать ее гостье.

Миссис Мирван настаивала, чтобы он объяснился; она выразила надежду, что лорд Орвилл не счел подобные пустяки заслуживающими серьезного внимания.

– Ничто так не требует немедленного вмешательства, как дерзость, ибо, ежели ее не пресечь, она становится совершенно нестерпимой, –  отвечал ее собеседник.

Затем лорд Орвилл извинился за то, что вынужден был вмешаться. Но он посчитал, что случившееся касается и его, ведь он имел честь танцевать с мисс Энвилл, и поэтому никак не мог оставаться в стороне.

Лорд Орвилл рассказал, что навестил мистера Ловела наутро после спектакля, что визит этот был дружеским, но в подробности вдаваться необходимости нет. Он лишь заверил миссис Мирван, что мисс Энвилл может быть совершенно спокойна, так как мистер Ловел дал слово чести никогда больше даже намеком не упоминать о происшествии на балу у миссис Стэнли.

Миссис Мирван осталась очень довольна и поблагодарила лорда Орвилла за любезность, оказанную ее юной подруге.

– Нет нужды просить вас не разглашать эту историю, ведь вы, миссис Мирван, и так понимаете необходимость держать ее в нерушимом секрете. Но я посчитал своей обязанностью, раз юная леди находится под вашей опекой, заверить вас и ее в том, что мистер Ловел впредь будет вести себя уважительно.

Знай я заранее об этом визите, как бы я разволновалась! И все же должна признаться, я в глубине души польщена, что он так старался защитить меня от нападок: я даже не могу выразить, насколько. Ведь я боялась, что лорд Орвилл слишком презирает меня, чтобы хоть сколько-то принимать во мне участие. И все же его вмешательство скорее подсказано его чуткостью, нежели хорошим мнением обо мне.

Как же спокойно, как немногословно истинное мужество! Кто, видевший лорда Орвилла тогда в театре, мог бы представить себе, что, возмутившись происходящему, он будет готов подвергнуть опасности собственную жизнь? Неудовольствие его бросалось в глаза, однако ж подлинная смелость и воспитанность в равной степени помешали ему ввязаться в спор при нас.

Мадам Дюваль, как я и ожидала, вчера была очень зла. Она бранила меня, наверное, часа два за то, что я ее оставила. Она-де была так удивлена, когда я ушла, не дав ей и слова сказать, что с трудом понимала, уж не приснилось ли ей это. Она пригрозила мне, что если я так поступлю еще раз, то она никогда больше не выедет со мной в свет. В равной степени мадам Дюваль была недовольна и сэром Клементом, потому что он