Эвелина, или История вступления юной леди в свет - Фанни Берни

– Ну, раз надо ехать… –  воскликнула я.

Я замялась, но сэр Клемент немедленно подсадил меня в свой экипаж, выкрикнул «Куин-Энн-стрит!» и вскочил в него следом. Лорд Орвилл, поклонившись и слегка улыбнувшись, пожелал мне доброй ночи.

Я так расстроилась, что лорд Орвилл видел и покинул меня в таком странном положении, что предпочла бы хранить молчание на протяжении всей поездки, но сэр Клемент сделал все, чтобы этого не произошло.

Он начал с многоречивых жалоб на то, что я не желала довериться ему, и допытывался о причине. Эти расспросы крайне меня смутили, и я не знала, что ответить. Я лишь выразила сожаление, что отняла у него столько времени.

– О мисс Энвилл! –  воскликнул он, схватив меня за руку. –  Если бы вы знали, с каким восторгом я бы посвятил вам не только настоящее, но и все мое будущее, вы бы не стали ранить меня подобным извинением!

Я не знала, что ответить на эту, равно как и на множество других столь же впечатляющих речей. Я не оставляла попыток отнять руку, но все было тщетно: сэр Клемент сжимал ее в своих ладонях, не обращая внимания на мое сопротивление.

Вскоре сэр Клемент заявил, что кучер, по-видимому, едет в неправильном направлении, окликнул своего слугу и отдал ему какие-то приказания. Затем он снова обратился ко мне:

– Как часто, как усердно я искал случая поговорить с вами наедине, без этого грубияна капитана Мирвана! Судьба милостиво даровала мне такую возможность, и позвольте мне, –  сказал он, снова беря меня за руку, –  позвольте мне воспользоваться ею и признаться, что я обожаю вас.

Я была как громом сражена таким внезапным и неожиданным заявлением. Какое-то время я молчала, а затем, оправившись от изумления, промолвила:

– Право же, сэр, если вы вознамерились заставить меня пожалеть о том, что я по глупости покинула своих спутников, вы преуспели.

– Жизнь моя, –  вскричал он, –  как вы можете быть так жестоки? Ужели нрав ваш настолько не в ладу с вашим хорошеньким личиком? Ужели этот нежный румянец на очаровательных щечках не следствие благодушия, равно как и красоты?..

– О сэр! –  оборвала я его. –  Все это прекрасно, но я надеялась, что наслушалась достаточно подобных речей на ридотто, и не ожидала, что вы так скоро возобновите их!

– То, что я говорил тогда, моя милая обвинительница, было результатом ошибочной, оскорбительной мысли, будто бы ваш ум уступает вашей красоте. Но теперь, когда я вижу, что вам нет равных и в том, и в другом, любые слова, любое красноречие слишком слабы, чтобы передать, как сильно я восхищаюсь вашими достоинствами!

– Если бы ваши мысли были в согласии с вашими речами, –  вскричала я, –  вы никогда не подумали бы, что я способна поверить похвалам, настолько превосходящим мои заслуги!

Эти мои слова, сказанные очень серьезно, вызвали еще более бурный протест. Я продолжала возражать, пока с удивлением не осознала, что мы все еще не приехали на Куин-Энн-стрит. Тогда я попросила, чтобы сэр Клемент приказал кучеру ехать быстрее.

– Неужто этот краткий миг, когда впервые в жизни я счастлив, кажется вам слишком долгим?

– Боюсь, кучер сбился с дороги, –  отвечала я, –  иначе мы бы уже подъезжали к дому. Прошу, поговорите с ним!

– Вы думаете, я сам себе враг? Если бы добрый гений подал кучеру мысль продлить мое счастье, разве стал бы я препятствовать этому?

Тогда я заподозрила, что он сам приказал кучеру свернуть не туда. Я так встревожилась, что немедленно опустила окно и попыталась открыть дверь экипажа, вознамерившись выпрыгнуть на улицу. Но сэр Клемент удержал меня, воскликнув:

– Ради всего святого, что случилось?

– Я… Я не знаю! –  воскликнула я, задыхаясь. –  Но я уверена, что мы едем не туда, и если вы не переговорите с кучером, я выпрыгну из экипажа.

– Вы поражаете меня, –  отвечал сэр Клемент, продолжая меня удерживать, –  не понимаю, чего вы опасаетесь. Вы ведь не сомневаетесь в моем благородстве?

И он привлек меня к себе. Я до смерти испугалась и пролепетала:

– Нет, сэр, вовсе нет! Вот только миссис Мирван… Боюсь, она будет беспокоиться.

– Откуда эта тревога, мой дражайший ангел? Чего вам бояться? Моя жизнь принадлежит вам, рядом со мной вы в полной безопасности!

И с этими словами он пылко поцеловал мою руку.

Никогда в жизни мне не было так страшно. Я решительно вырвалась из его объятий и, высунувшись в окно, крикнула кучеру, чтобы он остановился. Где мы находились в тот момент, я не знаю, но вокруг не было ни души, иначе я бы позвала на помощь.

Сэр Клемент изо всех сил пытался унять и успокоить меня.

– Если вы не желаете моей смерти, –  воскликнула я, –  ради бога, ради всего святого, выпустите меня!

– Не волнуйтесь так, жизнь моя! Я сделаю все, что вы прикажете, –  заверил он.

И он сам окликнул кучера и велел ему поспешить на Куин-Энн-стрит.

– Этот дурень явно все напутал, но теперь, надеюсь, вы вполне удовлетворены.

Я не ответила, но по-прежнему смотрела в окно, следя, куда мы едем. Это меня не успокаивало, ведь я не понимала, в правильную мы сторону движемся или нет.

Теперь сэр Клемент многословно разглагольствовал о благородстве своих намерений, уверял меня в своем уважении, умолял о прощении за то, что оскорбил меня, и упрашивал не думать о нем плохо. Но я молчала, ведь я слишком опасалась его, чтобы упрекать, и слишком гневалась, чтобы заговорить, удержавшись от упреков.

Так мы проехали по нескольким улицам, но вот, наконец, к моему величайшему ужасу, сэр Клемент приказал кучеру остановиться и обратился ко мне:

– Мисс Энвилл, мы сейчас где-то в двадцати ярдах от вашего дома, но я не могу расстаться с вами, пока вы великодушно не простите меня за нанесенную обиду и не пообещаете умолчать о произошедшем перед миссис Мирван.

Я колебалась между страхом и негодованием.

– Ваше нежелание говорить удваивает мое раскаяние в том, что я вызвал ваше неудовольствие, ведь я вижу, что могу положиться на обещание, которое вы не готовы давать опрометчиво.

– Я крайне, крайне огорчена! Вы требуете обещания, которого, как вы сами понимаете, я не должна давать. И в то же время я не осмеливаюсь отказать…

– Трогай! –  крикнул сэр Клемент кучеру. –  Мисс Энвилл, я не буду принуждать вас, я не буду настаивать, но всецело положусь на ваше великодушие.

Я немного смягчилась. Как только сэр Клемент это заметил, он