Особенный - Владимир Александрович Дараган

— Нарушили закон и проникли в дом, — подсказала Наташа.

— Наталья, ты прямо в корень смотришь. Мы же не полиция, чтобы законы соблюдать. Замок у них, курица лапой откроет. Они просто дверь захлопывают. Я взял кредитку, отжал язычок, и вуаля! В доме пусто. Мы все обшарили — от подвала до чердака. Заглянули во все шкафы, даже в холодильник. Потом посмотрели на пыль, на мусорное ведро и поняли, что минимум неделю в этом доме никто не появлялся.

— А соседей обошли? — спросила Наташа.

— Обижаешь, конечно обошли. Никто ничего не видел. Только одна бабка сказала, что сегодня утром на их улице стояла серая иностранная машина. Но никого она не видела.

— А что за машина? — поинтересовалась Наташа.

— Бабке восемьдесят лет. Она знает только две модели: «Волгу» и «Жигули» первой модели.

«Волгу» — потому что в такси ездила, а «Жигули» — потому что такая была у мужа. Она и сейчас у нее на участке стоит, ржавеет.

При этих словах я почему-то вспомнил ржавый «жигуленок», под которым я искал потайной люк.

— Ну отец мог спрятать Зою в другом месте, — сказала Наташа.

— Мог, конечно. Работал бы я в полиции, то вызвал бы этого профессора в кабинет и через час он бы раскололся. А так сиди, голову ломай. Какого черта он поднял утром панику, поставил на уши половину нашей команды, а сам поехал лекцию читать. Ты бы смогла читать лекцию, когда у тебя дочка пропала?

— Да, тут много непонятно. Самое главное, почему скрывается Зоя.

— Или ее скрывают, — встрял я.

— Или ее скрывают, — согласилась Наташа.

— Ладно, — сказал Цепа, — устал как собака, спать хочу. Ты сейчас куда?

— В Ясенево, домой, отсыпаться — сказала Наташа.

Они еще немного поспорили, кто из них больше хочет спать, потом Наташа уехала, а мы с Цепой направились в мою квартиру.

Дома я захотел поделиться с Цепой своими мыслями и тем, что рассказала мне Зоя, но вовремя сообразил, что без ее разрешения этого делать не стоит. Да и такой возможности не представилось. Цепа с порога заявил, что хочет спать, но сначала намерился принять перед сном душ. Он начал было раздеваться, потом передумал, сказав, чтобы все, кто захочет его завтра понюхать, могут идти лесом. Он еле добрался до расстеленной на диване постели, завалился и через несколько секунд я услышал его могучий храп.

Часть вторая

Глава 19

18 августа, среда

Следователь приехал в институт в девять утра. Моложавый, одетый в темный костюм с серым галстуком. Лицо у него было невыразительным, плотно сжатые тонкие губы создавали впечатление подозрительности и недоверия ко всему, что он увидит и услышит. О его глазах ничего сказать не могу — уловить его взгляд было невозможно. Казалось, что он фокусируется на чем-то далеком, что могло означать: он видит собеседника насквозь или ему гораздо интереснее разглядывать картинки на дальней стенке.

Побеседовав с Михалычем, следователь попросил всех заинтересованных собраться в кабинете директора. Среди «заинтересованных» были Шеф, Михалыч, Цепа, Наташа, Пал Палыч и я. Мы уселись по обе стороны длинного стола, следователь сел в торец, поднял руку, представился и попросил присутствующих назвать себя и свою должность. Я назвался пациентом, что вызвало у следователя некое замешательство.

— А вы, собственно… — начал он, но Шеф его перебил:

— Александр Завьялов — самый заинтересованный.

Он кратко изложил мою историю, добавив, что враги ведут охоту за моей кровью. Это следователя впечатлило. Он кивнул и попросил уточнить, кого Шеф называет врагами. Шеф перечислил несколько биолабораторий, которые разрабатывают новые лекарства и которые готовы отдать миллионы за наши секреты.

Это, как мне показалось, тоже впечатлило следователя. Он попросил прислать ему список этих лабораторий с адресами и телефонами.

— Разберемся, — сказал он и добавил, что официально заведет дело о покушении на Александра Завьялова и исчезновении важного сотрудника, каковой является Зоя Полянская. Дальше он добавил, что намерен работать беспристрастно, невзирая на должности, и что будет подозревать всех сотрудников института.

— Виновным может оказаться каждый, — начал он, а Наташа дополнила:

— Особенно после соответствующего допроса.

Следователь покосился на нее и сказал, чтобы ему выделили отдельный кабинет, где он сможет побеседовать с каждым из нас отдельно. Начать он решил с Наташи. Михалыч предложил ему работать в его кабинете, на что следователь кивнул и сказал, чтобы ему и его собеседникам подавали чай с сахаром и лимоном.

Не знаю, о чем беседовал следователь с Наташей, а со мной — я был вторым — он начал разговор о здоровье и сколько я планирую еще пожить на этом свете. Услышав число двести, он крякнул и приказал принести нам самого крепкого чая. Секретарши у Михалыча не было — ее функции исполняла Наташа. Чай был подан, Наташа улыбалась, всячески показывая, что работа секретаршей ее ничуть не тяготит.

— Значит, двести лет… — протянул он, прихлебывая из кружки, на которой был изображен щит и меч. — И, значит, вы последний, кто видел Зою Александровну. И, значит, вы не знаете, куда она направилась. И никаких предположений у вас нет.

Я подтвердил, что дело обстоит именно так.

— А у вас есть машина? — спросил он, прищуриваясь. — Почему вы сами не могли отвезти ее туда, куда она попросит?

Узнав, что машины у меня нет, он удивился и сказал, что сейчас время такое, что машин нет только у ленивых. Мне показалось, что он не поверил ни одному моему слову, потому как спросил, сколько времени занимает поездка от моего дома до института.