Особенный - Владимир Александрович Дараган

жалюзи, — попросила она, достала из сумки небольшой фонарик, прикрыла его ладонью, несколько раз нажала какую-то кнопку, и из фонарика вырвался мягкий синий луч. Она провела лучом по полкам и спросила:

— Все в порядке?

Я закрыл глаза, вспомнил, как выглядели полки вчера, внимательно осмотрелся и не нашел ничего необычного. Наташа перевела луч на Зоин стол.

— А здесь?

И на столе все было как обычно. Пустая химическая посуда, штативы, две железные коробки с инструментами… Все в полном порядке, даже края коробок были строго параллельно краям стола. Наташа перевела луч на стул.

— А это что?

Меня накрыло холодной волной. Ошибки быть не могло. Этот пакет я видел вчера вечером — узнал бы его из тысячи. В нем Зоя принесла тапочки, с ним она вышла из моей квартиры. Наташа осторожно открыла пакет, показала мне. Да, внутри были Зоины тапочки.

— Это точно ее тапки? Ты уверен на сто процентов?

Конечно я был уверен на сто процентов. Красно-черная клетка, светлая меховая оторочка, серые подошвы.

— Теперь ищем журнал, — прошептала Наташа и направила луч на шкаф над Зоиным столом.

— Шкаф закрыт, — сказал я. — Зоя носила ключ в своей сумочке.

— Посмотрим, — сказала Наташа и потянула за ручку. Дверцы неожиданно открылись, и мы увидели ряд папок и больших амбарных книг.

— Как он выглядит? — спросила Наташа.

— Толстая амбарная книга с красным корешком, — ответил я.

Наташа провела руку по корешкам, покачала головой.

— Здесь его нет. Посмотри сам.

Я попросил ее на минуту переключить цвет фонаря на белый, тоже провел рукой по корешкам — журнала с протоколом моего лечения не было.

— Где он еще может быть? — спросила Наташа.

— В ящиках стола только канцелярия и какие-то инструменты, — сказал я.

Наташа стала выдвигать ящики. Там и правда была канцелярия и коробки с инструментами. Она прошлась по лаборатории, провела рукой по верхним поверхностям всех приборов, вернулась ко мне.

— Нигде нет, — сказала она. — Мы можем уходить.

В коридоре Наташа повозилась с замком, поворчала, что закрывать дверь с помощью отмычки сложнее, чем открывать.

— Надо чаще тренироваться, — сказала она и мы направились к выходу.

— Так быстро? — спросил вахтер.

— Ты же знаешь, я все делаю быстро, — сказала Наташа. — Спокойного тебе дежурства.

Мы вышли на улицу.

— Черт… жалюзи, — сказал я, — я забыл их открыть!

Наташа ничего не сказала, взяла меня за руку, проводила в вестибюль, усадила в кресло и шепнула, чтобы я никуда не двигался.

— Прости, Сашок, — сказала она вахтеру. — Память девичья, я на секунду, туда и обратно.

— Нет проблем, — сказал вахтер.

Через пять минут она вернулась, кивнула мне и мы вышли на улицу.

— А знаешь, — сказала она. — Я что-то такое и предполагала. У меня остался только один вопрос — она зашла в лабораторию по своей инициативе или по чьей-то просьбе или принуждению. Вчера ночью дежурил хороший парень, утром я его расспрошу о деталях.

— А почему Шеф сказал, что в лаборатории все в порядке? — спросил я.

— Это как раз понятно, — сказала Наташа. — Шеф сейчас никому не доверяет, он в каждом видит крота. Думаю, что на меня падает его главное подозрение. Пакет с тапочками он скорее всего не заметил, иначе, он убрал бы его. А журнал… Скорее всего его взяла Зоя, а может быть и Шеф.

— Но если Зоя не взяла журнал, то зачем она приходила сюда?

— Пока не знаю, — она вдруг замолкла и подняла вверх указательный палец. — А пойду-ка я кое-что проверю, — сказал она и снова направилась в вестибюль.

Вернулась через пять минут, махнула рукой.

— Волшебного переноса пакета с тапочками не было. В журнале выдачи ключей четкая запись, что Зоя вчера в двадцать два тридцать взяла ключ от лаборатории, а в двадцать два сорок пять вернула его на вахту. Ни о каких подброшенных уликах мы можем не думать. А сейчас…

Она посмотрела на часы.

— До встречи с Цепой остался один час. Ехать к тебе на Ленинский — это полчаса. У нас с тобой еще будет время, чтобы обдумать все, что мы узнали сегодня. И еще важное. Никому ни слова, что мы побывали в лаборатории. Даже Михалычу. Если Шеф узнает, что мы тут делали, то мне конец. В тот же день я вылетаю с работы в свободное плавание.

Глава 18

До Октябрьской площади мы ехали молча. Только один раз Наташа хлопнула ладонями по рулю, сказала «ну да, конечно!» и опять смолкла. Я не отвлекал ее, смотрел в окно и слушал шипение шин по мокрому асфальту. Выехав на Ленинский проспект, Наташа протянула мне свою сумочку и попросила достать шоколадку.

— Раздели пополам, нам сейчас надо подкрепиться.

Шоколад был горько-сладким, я жевал и ждал, когда Наташа заговорит. Подъезжая к площади Гагарина, она сказала:

— Сейчас на улице не поболтаешь, идти к тебе домой не хочется, давай посидим в машине и порассуждаем.

К счастью, на малой дорожке у арки моего дома оказалось много свободных мест. Мы запарковались, Наташа выключила мотор и начала говорить, как будто продолжая свои мысли:

— Как она могла забыть пакет с тапками? Она организованная, аккуратная. Может, она подала нам