Тильда здесь - Джейн Тара

звонки во время свидания. После того как официант принес счет, Том вышел из ресторана и продолжил ругаться по телефону. Тильда заплатила за ужин. Она проигнорировала все предупреждения. А вскоре их заглушил секс и продолжил заглушать на протяжении последующих лет. Необузданный, яростный, постоянный секс. Повсюду, где угодно, в любое время. Хоть что-то им удавалось хорошо. Они оба признавали, что именно секс удерживал их вместе. Не дочери. Не минувшие годы. Не общее прошлое. А аромат его тела в жаркий день, когда он проходил мимо. То, как он хватал ее за руку, когда мимо шла она. Их тесная физическая связь заслонила эмоциональное опустошение. Постоянное молчание. Газлайтинг. Лейт много лет говорила, что Том применяет психологическое насилие, но тогда Тильда этого не понимала. И сейчас, спустя столько времени, едва-едва начала понимать.

Дело в том, что Том никогда не причинял ей физической боли. Даже не кричал ни разу. Но он всегда настаивал на своей правоте. И порой бывал жесток. Она впервые ощутила его холодность после того, как попросила провести время вместе. Он вечно был занят. Работой. Собой. Девочками. Он и правда был хорошим отцом, поэтому Тильда далеко не сразу поняла, что о ней он так не заботится. Том был из тех отцов, которые обожают возиться с детьми. Он читал им перед сном. Восхищался их талантами и достижениями вместе с Тильдой. В такие моменты ей казалось, что вместе им под силу свернуть горы. Но он вел себя так лишь с дочерьми. Он никогда не стремился побыть наедине с ней, а ведь именно этого Тильда жаждала больше всего. И вот, после того как он несколько недель от нее отмахивался, она наконец поставила вопрос ребром.

* * *

– Том, я бы хотела поужинать с тобой сегодня. Только ты и я. Давай забронируем столик в твоем любимом итальянском ресторане.

Том раздраженно вздохнул.

– Тильда, у меня работы по горло.

– Но ты не можешь не есть, – рявкнула она.

Он ее проигнорировал. Ничего не ответил, даже не повернулся. Эмоции, которые она несколько недель носила в себе, вырвались потоком слез.

– Почему ты не хочешь проводить со мной время?

Если она хоть что-то и усвоила за эти годы, так это то, что он не любил ее слез. Они его злили. Том был не из тех мужчин, кто бросился бы ее утешать.

Он даже не оторвал взгляда от монитора.

– Потому что я занят. Черт, какая же ты настырная.

– Ты разве не хочешь побыть со мной вместе?

Он сжал зубы.

– Мне кажется, что ты меня не любишь.

– Не люблю.

Теперь он наконец посмотрел на нее ледяным взглядом.

У нее будто разверзлась земля под ногами.

– В каком смысле?

– Я тебя не люблю.

– А раньше любил?

– Не знаю.

Она вцепилась в него как жалкая, прилипчивая девчонка.

– Я тебя люблю.

Он ее оттолкнул. Вокруг него выросла незримая стена.

– Вечно ты выбираешь самый неподходящий момент для этого дерьма.

– Какого дерьма? – Тильда совершенно его не понимала.

Он резко поднялся, опрокинув стул.

– У меня столько проблем, а ты постоянно переводишь стрелки на себя.

Той ночью, выплакавшись на диване, она на цыпочках поднялась в спальню. Том крепко спал, похрапывая. Она легла под одеяло. Между ними, казалось, пролегла непреодолимая пропасть. Тильда старалась не шевелиться, не издавать никаких звуков, чтобы нечаянно его не разбудить. Она ощущала, как он злится на нее даже во сне. В конце концов она провалилась в забытье, а позже проснулась, как просыпалась много раз до этого – когда Том встал с кровати и пошел на пляж, чтобы посерфить с утра. Тильда осталась лежать, чувствуя себя совершенно разбитой. От ран, нанесенных прошлым вечером, у нее болело все тело.

Час спустя она по-прежнему пряталась под одеялом, воображая, какие ужасы ждут ее в будущем. Том вернулся в дом и, как обычно, направился на кухню. Тильда слышала, как включилась кофеварка. Потом, к ее удивлению, Том принес ей кофе в постель и сел рядом. Кажется, он не заметил окутавшую ее пелену горя.

Он заговорил первым:

– Я неправильно выразился.

– Ты сказал, что не любишь меня.

– Я такого не говорил.

– Ты сказал именно так.

– В тот момент я и правда так думал. Ты всегда выбираешь самый неудачный момент, чтобы закатить скандал.

– Я не скандалила. Я просто хотела с тобой поужинать.

– Я погряз в работе и переживаю из-за денег.

– Я тоже, Том, – сказала Тильда. – Но проводить время вместе и поддерживать друг друга – это единственный способ со всем справиться.

Он недовольно поджал губы.

– Ты неправильно спрашиваешь.

Тильда закатила глаза.

– Я отправляла телепатическое послание, но ты его не получил.

Том сделал глубокий вдох, как будто говорил с ребенком.

– Я признаю, что был груб.

«Груб» – это мягко сказано. Он разбил ей сердце кувалдой.

– Ты сказал, что не любишь меня.

– Я знаю, тебе трудно это понять, – сказал он, – но я не могу любить тебя все время.

Еще один удар кувалды.

– А когда можешь?

– Иногда… бывают моменты, – признал он.

И снова. Он как будто сносил здание.

– Моменты?

– Да, когда ты ничего от меня не требуешь и не донимаешь.

Они как будто говорили на разных языках.

– Ты имеешь в виду, когда я не выражаю никаких потребностей?

– Невозможно любить кого-то все время.

Том выглядел усталым. Наверное, утомился размахивать кувалдой.

Тильде было больно.

– Я люблю тебя все время.

Он был удивлен.

– Даже когда мы ссоримся?

– Иногда мне не нравится то, что ты говоришь или делаешь. Иногда ты сам мне не особо нравишься. Но моя любовь никуда не девается.

– Это ты. А я не такой. – Том, как обычно, принялся говорить загадками. – Я знаю лишь, что ты не даешь мне никакого… бриза.

– Бриза?

– Легкости, – пояснил он совсем не легким тоном.

– Бриза? Ты сам – разрушительный ураган. Какой может быть бриз, когда ты так все усложняешь?

Тильда уставилась на него в упор. Его лицо будто было вырезано из камня. Мраморная статуя. Он был непреклонен.

* * *

Теперь все это осталось позади, но Тильда не хотела повторять ошибки прошлого. Было бы очень легко увлечься Патриком после их первого свидания. Но истинная суть человека всегда проявляется слишком поздно, когда он уже держит в руках твое сердце и может делать с ним, что пожелает.

Бадди подбежал к ней, и она, перекинув фотоаппарат через плечо, снова пристегнула поводок. Он потрусил рядом, то и дело поглядывая на нее, пока они возвращались по пляжу на тихую улочку, которая вела к их дому. Красивый, преданный, всегда радующийся ее приходу.

– Лучше остаться с тобой,