Тильда здесь - Джейн Тара

class="p1">Она пристально вглядывалась в каждую его морщинку, каждую непокорную прядь волос, седину на висках, изгиб подбородка. На первом свидании редко доводилось так внимательно кого-то рассмотреть.

– Как ты читаешь ноты?

– Я занимался музыкой много лет до того, как мое зрение начало ухудшаться. Мы со Стивеном много играли в детстве. Когда мне поставили диагноз, мама настояла, чтобы я выучил нотную грамоту Брайля. Хотя я нечасто ею пользуюсь. Музыку надо слышать и чувствовать, а не смотреть. Это незримое искусство.

На Тильду его слова произвели большое впечатление.

– Повезло тебе. Хотелось бы и мне на чем-то играть.

– Никогда не поздно научиться.

Она покачала головой.

– В моем возрасте…

– При чем тут возраст? Моя бабушка едва начала учиться, а ей девяносто лет. Говорит, что всегда мечтала играть на пианино и хочет заняться этим, пока не состарилась совсем.

Тильда бросила взгляд на свою невидимую ладонь. Для пианино определенно не самый подходящий момент. Она сменила тему:

– Ты гастролируешь? Вот чем будешь заниматься три месяца за границей?

– Не совсем. Понимаешь, в чем дело…

Приехали. Сейчас окажется, что он женат.

– У нас со Стивеном и его женой, Моэ, есть своя компания, называется «Арсенал». Три месяца в году мы проводим в Лос-Анджелесе, работаем и пишем музыку.

– Везет тебе.

Она хотела расспросить его подробнее, но тут официант принес тарелки с едой. На глазах у Тильды Патрик с аппетитом принялся за свою рыбу. Невозможно было догадаться, что он ее не видит. Тильде вспомнился вопрос, который задала ей Сельма: каким она видит мир?

– Каким ты видишь мир, Патрик?

– Отличный вопрос. – На какое-то время он призадумался. – Мы знали, что рано или поздно я ослепну, поэтому мама брала меня с собой в путешествия. Когда мне было пятнадцать, мы посетили Хайгейтское кладбище в Лондоне. Я увидел надгробие с надписью: «Прославленный слепой путешественник».

Патрик был хорошим рассказчиком. Тильда заслушалась.

– Что за путешественник?

– Джеймс Холман. В начале девятнадцатого века он в одиночку путешествовал по миру. В те годы на такое мало кто решался, а Холман вдобавок был абсолютно слеп. Он говорил: «Я лучше вижу ногами».

– Поразительно.

– Его пример меня вдохновил. Я впервые задумался о том, каким вижу мир, еще до того, как ослеп. Как я воспринимаю мир? Все зависит от нашего восприятия.

Тильде было очень интересно, но последнюю фразу она не совсем поняла. Ей вспомнилась цитата Гюстава Флобера: «Нет правды, есть только восприятие». Во время пандемии товары с этой надписью разлетались как горячие пирожки.

– Что ты имеешь в виду?

– Все мы видим мир по-разному. Одно и то же событие может вызвать у нас совершенно разный отклик. Наше восприятие формирует наши впечатления о мире, – объяснил Патрик.

Тильда попыталась осознать эту мысль. Не то чтобы она была нова. Лейт говорила то же самое. И Юмико. Не говоря уже о том, как часто они использовали что-то подобное в работе. Однажды Тильда целый час пялилась на новый плакат, обдумывая смысл фразы: «Мы видим не суть вещей, а свою собственную суть». Это высказывание часто приписывали Анаис Нин, но на самом деле та лишь позаимствовала его из Талмуда.

Многократно перечитав цитату, Тильда наконец решила, что понимает ее. В какой-то степени. Через призму собственного восприятия.

– Интересно, действительно ли Холман воспринимал мир через ноги? – сказала она.

Патрик кивнул:

– Нам не дано понять, как другие ощущают мир. Я не сомневаюсь, что Холман, будучи слепым, тем не менее видел мир яснее многих. В моей семье восхищались его способностью найти контакт со всем, что его окружало. После окончания школы я последовал его примеру и несколько лет провел в путешествиях.

– Где ты побывал?

– Да где только не побывал. Я посетил все популярные направления, но наибольшее влияние на меня оказали менее известные места. Я катался на велосипеде по Ирану. Прошел по Кумано-кодо[10] в Японии. Преодолел по суше путь от Сингапура до Вены.

Тильда была готова слушать его весь вечер.

– А теперь ты путешествуешь? Если не считать Лос-Анджелеса.

– Да. Мне хватает остатков зрения, но даже если я ослепну окончательно, то все равно буду пытаться, – ответил Патрик. – Недавно я побывал в Индонезии. Я занимаюсь мерпати пути, это яванский вид боевых искусств. Помогает мне сохранять мобильность. Я поехал в Индонезию, чтобы узнать о нем больше.

Боевые искусства, дельтаплан, серфинг…

– Есть хоть что-то, что ты не умеешь?

– Конечно, куча всего. Но я стараюсь на этом не зацикливаться.

– Я по сравнению с тобой невероятно скучная.

– Очень в этом сомневаюсь, – сказал он. – Ты бываешь за границей?

– Раньше бывала довольно часто. В двадцать с небольшим пожила в Лондоне, как полагается каждой австралийке. Поездила по Европе. Пару раз водила дочерей в походы по Юго-Восточной Азии. Перед пандемией провела месяц в Мексике.

Тильда успела забыть, как ей нравятся путешествия. Она никуда не выезжала уже несколько лет.

– С тобой было бы весело путешествовать, – сказал Патрик.

На миг в воздухе будто повисла идея о будущих приключениях: они могли бы шагать по Камино-де-Сантьяго[11], пить водку на Транссибирской магистрали, просыпаться рядом друг с другом в Париже или Праге, слушать джаз в Новом Орлеане. На секунду все эти идеи промелькнули у Тильды в голове, но она отбросила их в сторону и сосредоточилась на настоящем. Горький опыт научил ее никогда не строить планов с мужчинами.

Патрик был совершенно безмятежен и, кажется, хотел узнать о ней побольше.

– Расскажи мне о своих занятиях фотографией.

Тильду удивил такой энтузиазм. Когда мужчина последний раз так интересовался ею? Расспрашивал? Хотел узнать как можно ближе?

Она ненадолго задумалась, а потом произнесла:

– Когда я по-настоящему сосредотачиваюсь на объекте, который вижу в объективе, то забываю обо всем остальном. В этот момент словно… возникает какая-то связь между мной и происходящим.

– Во сколько лет ты начала фотографировать?

Еще один вопрос!

– Еще подростком. Отец подарил мне фотоаппарат и поощрял мои занятия. Поначалу я просто хотела быть ближе к нему, но потом фотографирование стало способом быть ближе к себе.

– Я бы с удовольствием посмотрел твои работы, но достаточно послушать тебя, чтобы понять, как ты талантлива.

Тильда находила Патрика невероятно привлекательным. У него было хорошее образование, хорошая речь, хороший кругозор, и… ну, он был невероятно сексуален. Разговор шел легко и непринужденно, пока вдруг не оказалось, что бар закрывается, а они в нем – последние посетители. Потом они стояли снаружи у входа и не хотели расходиться.

– Я чудесно провел время, Тильда.

Ее пронзил электрический разряд. Этот переключатель уже очень давно бездействовал.

– Я тоже, Патрик.

– Случайно сталкиваться с тобой – сплошное удовольствие, но, может быть, нам пора обменяться телефонами?

Они так