На тонкой ниточке луна… - Валерий Леонидович Михайловский

Страшные причудливые образы, возникающие из страшной лагерной жизни, снова всплывают в памяти, вызывая чувство неприкаянного отчаяния. Иногда отрывки сновидений, казавшиеся безвозвратно забытыми, выползают из тьмы забвения, овладевая спутанным сознанием, причиняя почти физическую боль.

Но бывало, в редкие ночи снились сны другие — воздушные, светлые, похожие на сказку или какое-то фантазийное приключение, эмоционально окрашенное мечтаниями о безмятежном будущем, где все подчиняется добру, где находится место надежде, теплу, возвышенным чувствам.

Как сладко жить в мире грез, в котором хочется сгладить, устранить все недостатки реального мира, воображая исполнение самых заветных желаний. Она словно искала возможность испытать на себе силу этого сладостного перерождения. И тогда темная, никому не доступная часть ее тяжелых переживаний и ожиданий опасности уходила. Являлось светлое чувство готовности к каким-то неожиданным поворотам судьбы.

XXI

Уже не раз Сансан обмолвился, что нынче стоит большая вода, и что рыба ловится только в верховьях, и что план в этом году выполнят за счет Данилы, Захара и еще нескольких семей, живущих неподалеку от них в вершине реки. Что придется еще раз скататься к ним за рыбой, уже третий за обычно непродолжительный период большой воды, хотя раньше делал только по две ходки в половодье.

— Внизу рыба совсем не идет, — снова запел он свою песню, пришвартовываясь, — говорят, что лет двадцать не было такой большой воды.

И действительно, несмотря на то что лето перевалило за середину, вода не уходила. Затопленный кустарник давно зазеленел, поднялась трава на мелководьях над водной гладью, помогая появившимся утятам скрываться от возможной опасности. Потемнели ночи, появился гнус, а вода все стояла, затопив нижнюю улицу Ларьяка, затопив даже самые высокие островки на пойме. Ханты, оставшись без улова, а стало быть, и без заработка, затревожились. Вспоминать начали разные прегрешения перед богами и духами своей земли, искали причину для такой немилости с их стороны. И, конечно же, находили — в нелюдимости и озлобленности одних, в жадности и неумеренности других, в недостойных помыслах третьих. Обвиняя друг друга в разных грехах, люди озлобились. Вспыхивали споры, ссоры, и дело даже доходило до драк, когда примешивался тяжелый хмель, рождавший всегда раздоры и смуту. Призывали шаманы к помощи высшие силы, молились богам, подносили жертвы в святых урочищах, но вода не убывала, рыба не ловилась.

Большая рубленая изба-пятистенка Сансана, будто взобравшаяся на пригорок, возвышалась над водой. Рядом с затопленной баней, срубленной пониже, был пришвартован катер к плавучему плоту.

Поутру запел громкоголосый петух, заквохтали куры, в сарайке замычала корова. Молодая хозяйка Алевтина, с пышной ярко-рыжей копной густых волос, уже который раз проносится мимо порога то с ведром воды для коровы, то уже с надоенным молоком, то с вязкой дров. Низкое утреннее солнце, ласково скользя по лениво шевелящейся водной глади, отблескивает бликами по еще не потемневшим стенам избы. Тэранго укладывает свой небогатый скарб.

— Может, останетесь еще, отдохнете, — говорит мягким голосом Алевтина, застыв на минуту.

— Спасибо, хозяйка, но мне еще предстоит долгий путь. Ехать, однако, нужно.

— Саша после рейса подвезет к карьеру.

— За две недели я уже буду в Нижневартовске, да и зачем отрывать его от работы. У него сейчас сезон, а я потихоньку пойду. У каждого свои пути-дорожки.

— Да, конечно, за две недели можно добраться до Нижневартовска: тут до карьера недалеко, а там двое суток на барже.

— Я знаю, мне Сансан рассказал, как проехать до карьера.

В это время к калитке подошли трое мужчин. Остановились в нерешительности, теребя подолы летних малиц.

— Заходите, заходите, — позвала их Алевтина.

Они зашли во двор, выстроившись перед Тэранго, словно для смотра.

— Мы к тебе пришли, Тэранго, — сказал старший, — меня Егором зовут. С просьбой пришли, не откажи…

— Просить пришли, — несмело поддержал его мужчина помоложе.

— Мы все знаем… Мы знаем, что ты приехал к нам издалека, с берегов северного моря, куда уходят воды нашей реки. Ты великий шаман, мы это знаем, — продолжал Егор, склонив покорно голову.

— Я не… — хотел возразить Тэранго, но его перебил Сансан, внезапно появившийся из-за дома:

— Что вы пристали к человеку? Ему еще до Нижневартовска добираться.

— Мы знаем. Потом на моторке его до карьера подбросим. У нас беда: боги, духи земные и духи воды, больше не хотят нам покровительствовать — рыба не ловится, — обратился Егор к Тэранго, — вода большая стоит, и конца не видно. Только шаман, такой, как Тэранго, может помочь.

— Ну и чем он вам поможет? — спросил удивленно капитан. — У вас свои шаманы есть… Чего только Максимка из Чехломея стоит. Вы у него спросили?

— Максимка сначала против был, но его Арсений — великий шаман из Красного Севера — уговорил.

— Арсений здесь? — спросил Тэранго.

— Да, его вчера моторкой привезли.

— Вам что, двоих мало? — горячился Сансан.

Егор укоризненно посмотрел на хозяина дома.

— Ты все равно не поймешь, Сансан. Мы хотим поговорить с твоим гостем. Давно ждем его, — сказал он, совершенно ясно намекнув, что разговор касается Тэранго, а не его.

— Ну разговаривайте, только потом отвезите его на карьер, — твердо сказал Сансан и зашел в дом. — Я бы сам его отвез, но мне в рейс — в вершину пойду…

— Отвезем, — уже вдогонку бросил младший.

— Наши шаманы собираются провести жертвоприношение дочери Торума Чарас-Най, как делали всегда наши предки. Последний раз мы обращались за помощью к дочери Торума двадцать лет назад, когда вода была еще больше, — я тогда был совсем молодой, как Афоня сейчас, — Егор показал рукой на своего молодого друга. — Тогда, после обращения великого шамана Арсения к духам земли и воды и после жертвоприношения, вода пошла на убыль и люди начали ловить рыбу, много рыбы. И сейчас мы надеемся на то, что боги прислушаются к голосу шаманов, к мольбам людей.

Тэранго оглядел скользящим взглядом просителей, махнул обреченно рукой.

— Ладно, — выдавил он, — раз приехал Арсений и сам просит, я согласен. Когда шаманы решили провести обряд жертвоприношения?

— Сегодня, перед закатом солнца. Мы зайдем за тобой.

— Хорошо, — согласился Тэранго.

Как только солнце стало клониться к закату, проныривая сквозь розовеющие слои облаков, начали собираться на берегу селяне. Тэранго не ожидал увидеть такую толпу людей. Улица уходила вниз, к реке. Тэранго шел, окруженный местными остяками, одетыми в светлые праздничные малицы, расшитые бисером. За «великим шаманом» Тэранго пришла целая толпа молодых празднично одетых мужчин. Они низко кланялись ему, наперебой просили помочь