На тонкой ниточке луна… - Валерий Леонидович Михайловский

— Совсем плохо, — говорил торопливо один, — совсем плохо, рыба не ловится.

— Шибко большая вода, шибко большая вода. Рыба не ловится, — вторил ему другой.

— Попроси своих морских богов, духов Большой реки — пусть примут воду из Ваха и Оби, пусть рыба восстановится, — полушепотом, как заклинание, говорил Егор.

Тэранго уже и не пытался переубеждать кого-то из них в том, что он не шаман. Только в чем будет состоять его помощь, он пока представить себе не мог и надеялся, что все как-то разрешится по ходу обряда жертвоприношения. Он шел впереди, за ним — празднично одетые остяки, а за ними, важно вышагивая и вытягивая длинную шею то вправо, то влево, шагал Сансан, придерживая под ручку Алевтину. Они тоже решили посмотреть на остяцкий обряд.

Мужчины в праздничных малицах сгрудились у самой воды. Каждый из них заходил на пришвартованный к берегу большой плот, сделанный из сухих бревен (так мастерят плоты для переправы с берега на берег), и возлагал жертву, привязывая ее к шесту, возвышавшемуся посреди плота, на котором уже были повязаны куски белой материи, бусы, мелкие предметы быта. Кто-то привязал работающий радиоприемник. Здесь же, у шеста, лежали несколько рыбин, убитая утка.

Тэранго уже был предупрежден, что нужно привязать жертву к шесту. Он подошел к плоту в окружении мужчин и женщин, прибывших с многих селений, расположенных по берегам реки. Впереди стоял уже знакомый шаман Прасин Арсений с бубном в руках, а рядом еще один — молодой, со смоляной шевелюрой, колыхаемой свежим ветерком.

— Я благодарен тебе, Тэранго, за то, что согласился помочь моему народу! — громко произнес Арсений, подойдя ближе.

— Я приветствую тебя, великий шаман, — сказал Тэранго в полупоклоне.

Толпа расступилась, пропуская к плоту Тэранго. Поравнявшись с молодым шаманом из Чехломея, Тэранго ощутил его сверлящий взгляд. Арсений же повернулся к толпе, поднял бубен над головой и семь раз ударил колотушкой, ускоряя ритм с каждым ударом.

Потом он обвел своим единственным глазом всех, выстроившихся на берегу полукругом, и громко сказал:

— Это наш друг Тэранго, великий шаман из тундры, где небо сходится с землей, куда несут свои воды все великие реки. Он поможет своей молитвой, своей жертвой унести воды нашей реки к северному морю!

Послышались одобрительные голоса, толпа загудела.

Шаман снова поднял бубен. На этот раз бубен молчал, он призывал всех к тишине.

— Пройди на плот, Тэранго! — обратился шаман к гостю тихо. — И вознеси жертву, пусть возрадуются духи земли и духи воды! Пусть снизошлют они свою милость и благость. Пусть уйдет большая вода, как уходит всегда в северные края! Пусть воссоединятся воды нашей реки с безбрежным морем! — восклицал он.

Тэранго поднял высоко приготовленный сверток белой материи.

— Здесь частичка нашего священного камня Невехэге, который возлегает в стороне лона земли, там, где реки вливаются в большое море, называемое у нас северным! Эту частичку святого камня мне вручил великий шаман Абчи! Он имеет великую силу! И уйдут воды туда, где небо сходится с землей, там огромное море примет воды вашей реки!

Народ загомонил.

— Покажи, покажи камень, — кричали люди.

Тэранго бережно развернул белый лоскут материи, поднял над головой камушек величиной с молодую сосновую шишку. В это время шаманы ударили в бубны, толпа раздвинулась, и они пустились в пляс, выкрикивая какие-то непонятные для Тэранго слова. В своей песне шаманы просили богов убрать лишнюю воду, сделать так, чтобы ловилась рыба, чтобы люди были сытыми и счастливыми.

Свой жертвенный узелок Тэранго повязал выше всех. Потом подходили еще остяки, поднося жертвы, но никто не прикрепил свою жертву выше святого камня.

Солнце спряталось за спину земли. Наступили летние сумерки. Краснобагровое зарево отражалось в спокойной воде. Люди пришли в движение, каждый взошел на плот и возложил у подножия шеста по сухому полену. Потом шаманы — Арсений, Максим и Тэранго — направились в ближайший дом, запалили от очага факелы из бересты и, пройдя по коридору, устроенному толпой, подожгли дрова. Огонь быстро разгорелся, унося в темнеющее небо снопы искр. Мужчины постарше длинными шестами оттолкнули плот от берега.

— Где огонь горит, туда и вода бежит! — выкрикнул Арсений.

«Где огонь горит, туда и вода бежит! Где огонь горит, туда и вода бежит!» — загудела нестройно толпа.

Плот, подхваченный течением, удалялся, уходя в сгущающуюся темноту. А на берегу уже плясали вокруг костра шаманы, неистово выбивая барабанную дробь. Бубны поочередно, а то и вместе взлетали вверх.

— Пусть огонь трещит, пусть вода журчит! — пел прерывисто в такт бубну молодой шаман Максим.

«Пусть огонь трещит, пусть вода журчит!» — отозвались голоса людей, собравшихся на берегу.

Разгорись, огонь, разгонись, вода,

Унеси, огонь, воду в море,

Где сливается небо с землей…

Уведи, огонь, воду в море полуночной стороны,

Где нарождается луна,

Где звезды зажигаются,

Где вода разливается широко от края до края…

Неистово пел песню старый шаман Арсений, ускоряя свое кружение вокруг костра. Голос его становился все выше, бубен его убыстрял танец, люди, образовав круг, кружились в этом безумном вихре.

Как обычно, танец старого шамана вдруг прервался и он рухнул на землю. Его подняли, унесли в ближайшую избу, а праздник продолжался. Молодой шаман, наконец-то получивший возможность показать свое умение, закружил так неистово, что даже костер всколыхнулся от возникшего ветра, и все пустились в пляс с новой силой. Кто-то, устав от плясок, выкатывался из круга, подходил к другому костру, у которого стоял большой котел с наваристой ухой, рядом — большой чан с бражкой, и, пропустив глоток-другой горячительного напитка, прихлебнув остывающей ухи, вновь присоединялся к уже разогревшейся толпе.

У котла с ухой Тэранго встретил Сансана с Алевтиной и Зинаиду.

— А я вас жду, — сказала Зинаида. — Хотела выпить за ваше доброе сердце.

— Так ты же меня не знаешь, как ты можешь судить о моем сердце, — сказал Тэранго, хитровато улыбаясь, вспомнив ночной разговор на катере.

— Душа душу видит насквозь, — сказала она, тоже хитровато улыбнувшись, и поднесла Тэранго стакан.

— Запомнила? — спросил он.

— На всю жизнь.

Подошел Сансан. Стаканы звякнули стеклянным приглушенным звоном. Зинаида запрокинула голову, выпивая горячительную жидкость большими глотками, потом встряхнула рукой, сжимавшей опорожненный стакан, и поставила его вверх дном на самодельный стол.

— Я письмо уже написал, — сказал Тэранго, уводя ее от стола.

— Почта рядом с сельсоветом, — как-то безразлично ответила Зинаида.

— Знаю. Уже хотел отправить, но обратный адрес мне не известен. А где