В долине бабочек - Александр Валерьевич Телёсов

– Ты про Айрин? Почему она разлучница? – Я вдруг поняла, что совершенно ничего не знаю ни про Айрин, ни про то, кем она приходится владельцу яхты.

– Потому что вообще-то Андреас встречался с лучшей подругой Камиллы, но потом где-то познакомился с твоей Айрин и бросил Меган. Эта красотка так вскружила ему голову, что он выставил свою бывшую с этой яхты где-то на Родосе. – Мужчина лег обратно.

Я не стала говорить, что слышу об этом впервые.

– Странно, что твоя сестра продолжает дружить с ним, а не с Меган.

Илькер принес ему виски.

– Все очень просто. Камилла и Луи – тупые и меркантильные. У Андреаса есть яхта и еще много чего, а у Меган ничего. Моя сестра пораскинула мозгами, или что там у тупых в головах, и решила, что Андреас им ближе. – Он лег на бок лицом ко мне. – Кстати, это перед тобой я с голой жопой ходил?

– Передо мной.

– Прошу прощения. Я не ожидал, что у нас будут гости, мне никто не сказал. – Он залпом допил виски, снова лег на спину и заложил руки под голову.

Я смотрела на него и думала, что, наверное, он подонок, раз говорит такое про всех, кто есть на этой яхте, но с другой стороны, он, так же как и я, считал Камиллу тупой, и это мне нравилось. Я тоже легла и подставила лицо солнцу.

– Кстати, меня зовут Руперт, – представился он, не вставая.

На этом, дорогой дневник, я, пожалуй, прервусь. Не знаю, сколько времени мне понадобится, чтобы описать все случившееся потом, а произошло очень много всего.

Запись 15

Исчезнувшая

Дорогой дневник, я продолжаю свое повествование. Надеюсь, Павел Дмитриевич не проклял тот день, когда в его жизни появилась такая сумасшедшая клиентка, как я. Я исправно отправляю ему все, что написала, он в ответ мне присылает эмоджи «рукалицо». Но я не могу прекратить писать. Во-первых, это действительно помогает, а во-вторых, в моей жизни сейчас происходит столько всего, что мне захотелось это увековечить.

Вернемся к яхте. Часть вечера я провела с Рупертом, болтая в основном о книгах. Оказалось, что он, в отличие от сестры, был очень умным и начитанным. Правда, в основном читал современную литературу, и я охотно обсудила с ним «Маленькую жизнь», «Щегла», «Нормальных людей». Все это в нашем книжном стояло на столе с табличкой «Бестселлеры. Новинки». В целом мой новый знакомый не отличался от обычного посетителя книжного магазина, 80 % наших покупателей брали книжки именно с этого стола, но к прочитанному он относился очень серьезно. Например, «Маленькую жизнь» считал излишне слезливой и назвал автора маньячкой, которая «мочила» героя семьсот страниц с целью вызвать у читателя эмоции. Донна Тарт, по его мнению, была лучшим автором современности, слог которой останется в литературе на века, а все, что пишет Салли Руни, может нравиться только малолеткам.

Людям, которые говорили о книгах, я готова была простить все, даже ересь. Уж не знаю, когда чтение стало настоящим геройством, но сейчас оно именно им и являлось. Сначала все переключились на чтение глянцевых журналов, потом ЖЖ, затем скатились до постов в соцсетях. Я, может, и рассуждаю как старая бабка, но точно знаю, о чем говорю: я работаю в книжном магазине, который живет за счет 100–150 постоянных покупателей. Залетные обычно берут бестселлер и пропадают навсегда. Читающих все меньше и меньше, а читающих книги на бумаге скоро вообще не останется.

Наконец-то появилась Айрин.

– А вот и аферистка года пожаловала к нам с визитом! – громко приветствовал ее Руперт.

Айрин всю передернуло.

– Ты не хочешь вернуться обратно в ту клоаку, из которой выбрался? – Ее красивое лицо выражало презрение.

– А ты? – парировал он.

– Я что-то ничего не понимаю, – вступила я в этот странный диалог.

– А тут и понимать нечего. Он просто меня не любит, непонятно за что, и оскорбляет. – Айрин села на мой лежак.

– Я к тебе равнодушен. Мои слова продиктованы исключительно тем, что я вижу. А вижу я аферистку. – Он встал, взял стакан с остатками виски и пошел вниз. – Будь с ней осторожней, а то она и тебя растопчет, как сделала это с Меган! – крикнул он уже с нижней палубы.

– Фу, какой он мерзкий. О чем вы говорили? Обо мне? – Она снова улыбалась.

– Совсем немного. Он сказал, что ты соблазнила этого богатого грека и тот выставил свою бывшую. – Я пересказала историю так коротко, как смогла.

– Ну… И правда, и неправда, – протянула она. – Они вечно то ругались, то мирились – так он мне рассказывал. А то, что он так резко влюбился в меня, – так это не моя вина. – Она прикрыла глаза ладонью и огляделась, кого-то выискивая.

– А из какой клоаки выбрался Руперт? – напомнила я.

– Ой. Это дичь. У них с Камиллой была богатая бабка, которая их воспитывала, родители то ли утонули, то ли в аварии погибли. Руперт являлся главным претендентом на наследство, потому что Камилла, как ты заметила, тупая как пробка. – Эти слова она произнесла шепотом. – Этому умнику должны были достаться бабкины деньги, но увы…

– Что случилось? – За этот день я узнала столько сплетен, сколько не слышала за всю свою жизнь.

– В университете он пристрастился к наркотикам, да так жестко, что месяцами пропадал в каких-то гадючниках; родственники его лечили, но это не помогало. Как-то он спер из дома фамильные брюлики и продал. Вот бабка и вычеркнула его из завещания, переписав все на Камиллу. – Айрин заулыбалась на этих словах, словно радовалась этому обстоятельству.

– Да уж. А сейчас он как? Завязал? – Я тоже стала смотреть по сторонам: очень хотелось шампанского.

– Да, но бабка померла, и все досталось этой дуре. Руперт вынужден ее терпеть и пресмыкаться, чтобы она давала ему денег. По мне, так они скоро обеднеют: она все тратит на этого альфонса. Хотя, по-моему, теперь он не альфонс. – Она увидела Илькера и попросила шампанского, сразу бутылку.

– Он нашел работу? – Мне хотелось знать,