В долине бабочек - Александр Валерьевич Телёсов

Камилла бесшумно зааплодировала и крикнула Илькеру, чтобы принес ей шампанского.

Находиться далее рядом с этой «бездной» ума у меня не было ни малейшего желания, я встала и пошла гулять по яхте. В конце концов, это мой первый и, возможно, последний опыт пребывания на столь роскошном судне, и мне хотелось оставить в своей памяти все детали. Я видела, что на яхте был еще персонал, состоящий из двух или трех человек, но они никак не взаимодействовали с нами и старались остаться незаметными. Я не стала ни к кому приставать с разговорами и решила изучать судно самостоятельно.

Первым делом спустилась на первую палубу, туда, откуда пару часов назад поднялась на яхту. Там были стеклянные двери, я тихо зашла туда и вдруг услышала частые вздохи. На кожаном диване сидел Андреас, а сверху на нем, спиной ко мне, Айрин. Я впервые видела, как кто-то занимается сексом. Она активно работала бедрами, которые с силой сжимал ее седовласый партнер. Пока меня не заметили, я выскользнула обратно. Далее поднялась на самый верх, туда, где сидел капитан, он любезно мне кивнул, жестом пригласил к себе, но я отказалась. Яхта была потрясающая. И хотя меня все еще преследовало чувство тревоги, я постаралась расслабиться. Когда судно было мною полностью изучено, я вернулась к Камилле и Луи. Их фотосессия, судя по всему, закончилась, и они лежали в шезлонгах, уставившись в телефоны.

– Эй, иди к нам! Я тут выбираю себе свадебное платье, хочешь со мной? Вообще-то его будут шить специально для меня, но я пока не выбрала модель. Поможешь? Ты в белых платьях знаешь толк. – Она села и постучала ладонью рядом с собой.

Я покорно опустилась рядом. У Камиллы в телефоне оказалась уйма скриншотов. Видимо, она уже давно ломала голову над тем, в чем пойдет под венец. Тут были в основном фотографии звезд в свадебных нарядах. Она наклонилась ко мне и стала говорить почти шепотом, чтобы Луи не слышал, но ему было не до нас: он перебирал фотографии себя любимого, увеличивая пальцами изображение и рассматривая различные части своего безупречного тела. Я соглашалась со всем, что говорила Камилла, от одного слова «свадьба» у меня опять начинало колоть в груди, но я не подавала вида. На все ее «жемчуг сейчас не в моде», или «терпеть не могу лаконичность» я кивала или выдавала какие-то короткие фразы, типа «не поспоришь» или «вот это да…». Вокруг нас была невероятная красота: море, небо и горы, – а мы пялились в телефон и всерьез обсуждали «платье Виктории Бекхэм – это кич или все же роскошь, опять возвращающаяся в моду». Я не знала половины имен, которыми сыпала Камилла: Вера Вонг, Жиль Зандер, Сара Бертон… Чтобы как-то спастись от пытки платьями, я громко спросила:

– Ну, а детей вы планируете?

Камилла отложила телефон и заулыбалась.

– У нас есть дочь! Правда, милый?

– О да-а-а, – не отрываясь от телефона, равнодушно протянул Луи.

«Наверное, это не от него дочь, и поэтому он так вяло реагирует», – подумала я. Разница в возрасте у них была заметна.

– Она потрясающая. Мы хотим, чтобы на свадьбе наша малышка принесла нам кольца – это будет так мило. Что думаешь? – Она смотрела мне в глаза.

– Звучит отлично, – соврала я не моргнув глазом.

– Но точно мы еще не решили, свадьбу эту увидят миллионы моих подписчиков, мы должны все обдумать. – Луи все еще рассматривал себя.

– Я говорю тебе, милый, это будет самый трогательный момент, все расплачутся. – Камилла отпила шампанское.

– Как зовут малышку? – Задавая этот вопрос, я старалась быть максимально милой: все же речь шла о ребенке.

– Розыбет. – Губы Камиллы растянулись в улыбке.

– Не слышала такого имени, а как оно звучит полностью?

– Дорогой, какое полное имя у нашей малышки? – Она, изогнув шею, посмотрела на него.

– Ее зовут Элизабетта Брумгильда Эуджения Третья, – произнес Луи так, словно представлял ее на балу дебютанток.

– Да уж, Розыбет, может, и правда удобнее, – согласилась я.

– Бедняжка, скоро ей предстоит операция, но надеюсь, к свадьбе она поправится. – Женщина скривила рот в притворной грусти.

– Что случилось? – Я хоть пока и не познала радостей материнства, все же была способна на сострадание другим матерям.

– Ей тяжело дышать из-за нарушений носоглотки. Доктор говорит, что она может умереть во сне. Я надеюсь, все закончится хорошо.

Я стала гладить Камиллу по спине и успокаивать, как это делала со мной Зейнеп.

– Ну конечно, все закончится хорошо, до свадьбы заживет – так говорят у нас в России.

Камилла обняла меня, и мне вдруг стало ее жалко. В конце концов, она не виновата, что родилась глупой. Ум, так же как и внешность, мы не выбираем: с чем родились – с тем родились. Я была немного пьяна и, возможно, поэтому стала более открыта к проявлению чувств.

– С ней вообще с рождения какие-то проблемы: то какала с кровью, то какая-то аллергия непонятно на что, то потом мы ей делали МРТ глотательных процессов, или как там это называлось. Зато она красавица. Хочешь, покажу фото?

Я закивала, мне стало любопытно увидеть ту, о ком я так много узнала. Камилла разблокировала телефон, несколько раз ударила пальцем по экрану, расплылась в улыбке и развернула смартфон ко мне.

– Вот!

С фото на меня смотрела сморщенная морда французского бульдога.

Я потеряла дар речи, мне хотелось выхватить телефон и выбросить, а затем выпрыгнуть следом и вплавь добраться до берега. Выносить этот идиотизм было уже невыносимо. В эту минуту на палубу вышел заспанный мужчина, которого некоторое время назад я видела абсолютно голым.

– Привет, сестра и все остальные, – махнул он рукой. – Илькер, принеси выпить.

Впервые кто-то назвал этого человека по имени.

– Мой брат – полный отморозок, не знаю, зачем я согласилась его взять, – прошипела Камилла, и вместе с Луи они вдруг засобирались: время близилось к закату, и им требовалось переодеться для очередной фотосессии, снимки из которой должны были «окартинить» текст про любовь, сочиненный Луи.

На палубе мы остались вдвоем с незнакомцем. Солнце заливало все вокруг, но было уже не так жарко, как днем.

– Меня зовут Вария, – представилась я на английском.

– Илькер сказал, что у