Одна в поле воин - Наталья Владимировна Нестерова

– Не пошло? – Игорь на секунду замешкался, но тут же вернулся к прежнему тону. – Так, старик, начинаем все сначала, с детских лет. Прописываю: сначала по стакану пива ежедневно, потом переходите на дешевый портвейн. Подчеркиваю – самый дешевый. И этим макаром подвигаетесь до благородных напитков. Женское внимание и ласка тебе обеспечены. Старик, мы на правильном пути! Я бы тоже хотел повторить.

Юра смотрел на него и не узнавал. Впрочем, он никого не узнавал, слегка оживлялся, только когда его кормили. За две недели дома его научили слегка приподнимать руки и ноги, помогать при переодевании и пересаживании с кровати на кресло и обратно – весь прогресс.

Анна думала, что после того, как Юра уснул в кресле и она заявила, что мужа пора укладывать спать, Игорь уйдет, но он не спешил.

– Укладывай, а потом давай поговорим.

– Сама справлюсь. – Татьяна выкатила кресло с кухни.

Игорь закурил, подошел к окну и молча смотрел на улицу.

– Не смущайся, – сказала Анна, – со мной уже все, кто мог, провели беседу: как и на какие средства мы будем жить, что нам делать: переехать к маме, продать квартиру и купить меньшую, и даже – представляешь? – отдать Юру в инвалидный дом.

– И что ты выбрала?

– Прежде, когда у нас возникали трудности, Юра всегда говорил: без суеты разведем проблемы по их важности и срочности и начнем решать. Сейчас самое важное – поставить его на ноги. Всё остальное подождет. Считаешь, я не права?

– Права, – Игорь вернулся за стол, – с точки зрения женской, гуманной, общечеловеческой – права. Можно добиться того, чтобы он стал таким, как прежде?

Анне задавали этот вопрос десятки раз, она сама пытала каждого из врачей, которых приглашала на консультацию.

– Что значит «таким, как прежде»? – спросила она раздраженно. – Ты можешь стать таким, каким был три года назад или три месяца?

– Он будет соображать? Сможет рассчитать нагрузку на крыло самолета? Вкалывать по десять часов в сутки? Пробежать тридцать километров на лыжах? Выпить литр водки, а утром отправиться на работу?

Анна отрицательно покачала головой. Никто не понимает, какую ценность для нее представляет Юра. Для всех он должен быть добытчиком, рабочей лошадью, а если лошадь захромает или ослепнет, то место ей на живодерне. Конечно, друзья и родные любят ее, любят Юру, желают им добра, но мыслят до пошлости приземленно. Как будто не существует других, высших человеческих отношений и чувств. Анне было обидно, что ее самопожертвование все воспринимали, с одной стороны, как норму, а с другой – как ошибку. Она в их глазах походила на истовую богомолку, которая силой веры поражала и одновременно наводила на мысль об ограниченности.

– Как у тебя дела? – спросила Анна. – Ты о себе ничего не рассказываешь.

– Мои дела, – задумчиво проговорил Игорь, – мои дела интересны и необыкновенны. Долго рассказывать. А коротко – то ли буду большой пан, то ли сильно пропал. Нюра, на что вы будете жить?

– Послушай, мне уже надоело, что все смотрят на нас с сочувствием и жалостью. Мы будем жить нормально. Я все продумала. Из тех денег, что ты принес, частью рассчитаюсь с долгами. У нас есть резерв – счет в банке и машина. Сергей Крафт поможет снять деньги, Вера звонила, у него, кажется, получилось. Отдам взнос за квартиру, чтобы голова не болела по этому поводу. Продадим машину – деньги на Юрино лечение: лекарства, массаж, лечебная физкультура, занятия с дефектологом – это специалисты, которые учат взрослых после инсультов и травм разговаривать, читать и так далее. А жить будем на пенсию, пособие детям, плюс хочу устроиться мыть подъезды в нашем доме. Будем работать на пару с Луизой Ивановной. Она переедет к нам, а ее квартиру можно сдать. Вот такие наши планы.

– Разумно, – кивнул Игорь. – Всё правильно спланировала.

У него был вид человека, владеющего каким-то секретом и мучительно раздумывающим – делиться этим секретом или нет. Ситуация, когда нельзя одновременно оказать помощь ближнему и застраховать собственные интересы.

– Выжить вы, конечно, выживете, – произнес он, – но не более того. Не обижайся, но у тебя, Аня, женский подход к решению проблемы. Было бы на что хлеб купить завтра, а дальше – как бог пошлет. Что в перспективе? В перспективе карьера уборщицы подъездов. Между тем сейчас тот момент в жизни нашего славного государства, когда делаются большие деньги и закладываются фундаменты огромных состояний. Через несколько лет нашу страну ты не узнаешь. Из бывших однокашников одни будут улицы подметать, а другие в барских поместьях посвистывать.

– И какое все это имеет отношение ко мне?

– Я хочу тебя взять в дело. – Игорь решился. – Никогда бы на это не пошел, будь Юрка в добром здравии. Я очень рискую. Если ты станешь молоть языком, я тебя придушу, если успею, конечно, сам в живых остаться.

– Игорек, ты связался с бандитами? – испугалась Анна.

– Ни в коей мере. Я веду дела только с государственными людьми самого высокого ранга. Риск страшно велик, но поэтому и выигрыш может оказаться фантастичным. Если ты вложишь свои деньги – за машину и те, что в банке, то прибыль будет не сто, триста, а больше тысячи процентов. Дальше ею нужно будет правильно распорядиться, но это потом. Твои копейки, как ты понимаешь, нам не нужны, и в благотворительность никто играть не будет. Я могу привлечь тебя вместе с твоими «капиталами», обосновав это тем, что нам нужен проверенный человек для технической, но конфиденциальной работы. Отвезти какие-то бумаги, перепечатать документы, заверить копии у нотариуса – словом, обязанности секретарши, курьера, возможно, официантки на деловых обедах на даче у моего шефа. Подумай, Анна.

– Всё это очень неожиданно, – растерялась Анна. Ей было страшно выпустить из рук последние деньги. – Сколько у меня времени на раздумья?

– Нисколько. Такие предложения дважды не делаются. – Игорь обрадовался ее отказу, неизвестно, какой она человек и работник. Но, тяжело вздохнув, все-таки продолжил уговоры: – Это шанс, Нюра, другого может и не представиться. И советоваться ни с кем, как ты понимаешь, нельзя. Ты должна либо поверить мне, либо следовать своему плану и