Час тьмы - Барбара Эрскин

– Розыгрыш? – Элизабет удивленно посмотрела на нее и рассмеялась. Это был дрожащий, слабый, но искренний смех. – То есть вы предположили, что Деннис пытается свести меня с ума, как в фильме «Газовый свет»? Будто бы муж и его подружка пытаются избавиться от меня, чтобы предаваться своей гнусной связи без помех? В некотором смысле мне бы хотелось, чтобы так оно и было. Но нет, Деннис на это не способен. Он знает, что мне известно о его романе и что, если он захочет, я дам ему развод. Он свободен вести себя как ему заблагорассудится. Дело в том, что жениться на своей любовнице он не хочет, а я служу оправданием. Он использует меня как предлог отказать ей в серьезных отношениях, но держать на крючке. Взамен я получаю дом. Это взаимная договоренность. Ему невыгодно избавляться от меня.

– У вас есть дом, но в нем живут привидения.

– Рейчел мне не вредит. К тому же я никогда ее не вижу. – Голос Элизабет внезапно окреп, словно спора с реальной женщиной было достаточно, чтобы придать ей сил при столкновении с призраком.

Люси нервно поерзала в углу дивана.

– Вы очень смелая женщина.

– Вы тоже, моя дорогая. Вы были готовы противостоять даже мужчине с предположительно преступными намерениями, хотя могло оказаться, что это чокнутое привидение. Впечатляет.

Они улыбнулись друг другу.

– У меня в галерее есть собственный призрак. – Признание само собой слетело с языка, Люси не успела даже подумать. – Он не издает звуков, просто стоит и смотрит на меня. – Ей все же удалось остановить себя, пока она не выболтала, чей это призрак. Может, со временем она и расскажет о привидении Ральфа, но не сейчас. И не здесь. Это будет нечестно по отношению к Элизабет и может снова расстроить Рейчел. Теперь ей хотелось как можно скорее вернуться домой и обдумать из ряда вон выходящие события этого дня.

– Значит, вы немного разбираетесь в призраках, – кивнула Элизабет. Лицо у нее было изможденным.

– Ничуть. – Люси снова замолчала. – Не хочу уезжать и оставлять вас одну после всего произошедшего, – сказала она наконец.

Элизабет улыбнулась.

– Дорогая, мы с Рейчел довольно мирно уживаемся в течение двадцати лет. Не волнуйтесь за меня. Когда ее слышно, я пугаюсь, но, как только она уходит, бояться больше нечего. Я испытываю только чувство очищения, как после грозы. Она такая же женщина, как я, – мать, которая невероятно страдает. Я это понимаю. Она поплачет, снова смирится со своей судьбой и обретет покой. – Хозяйка дома поколебалась. – Если захотите еще поговорить об этой семье, нам, наверно, лучше встретиться в городе, чтобы не расстраивать Рейчел. Пожалуй, я попробую поспрашивать о Лукасах в деревне. Узнаю, помнит ли кто-нибудь события военных лет. Хоть делом займусь.

На том и договорились. Элизабет записала номер мобильного телефона Люси и согласилась поддерживать связь. Уезжая, Люси бросила взгляд на машину, стоящую на гравийной дорожке у дома. Странный выбор для такой женщины, как Элизабет, подумала она, садясь в свой пыльный, потертый хетчбэк. А может, этот современный ярко-красный кабриолет – покаянный подарок мужа?

Отъезжая от дома по узкой улочке, Люси посмотрела в зеркало заднего вида. Что это за фигура прислонилась к воротам? После того как малознакомые женщины, ставшие если не подругами, то, по крайней мере, союзницами, расцеловались и обменялись на прощание ироническими рукопожатиями, Элизабет закрыла за собой входную дверь, и Люси слышала, как ее шаги медленно удаляются в сторону кухни.

Если фигура у ворот ей не почудилась, возможно, это была Рейчел, которая одиноко вглядывалась в сумерки, тщетно ожидая возвращения сына домой.

Глава 9

12 сентября 1940 года

Рейчел пошла вслед за Эви в мастерскую, но дочь быстро взбежала по лестнице и захлопнула дверь перед носом матери.

– Эви! Эвелин! Немедленно открой! – Рейчел барабанила в дверь кулаком, но дочь с другой стороны закрыла задвижку. – Эви, в чем дело? Что случилось?

Ответа не было, но Рейчел услышала рыдания.

– Эви. – Мать сменила тон и заговорила более ласковым голосом. – Пожалуйста, дорогая, впусти меня. Как знать, вдруг я сумею тебе помочь. – Она опустилась на верхнюю ступеньку лестницы, пытаясь выровнять дыхание.

Тем вечером Эви вошла на кухню в сопровождении Эдди. Рейчел сразу поняла, что они поругались. Лицо у дочери было перекошено от гнева, в глазах стояли слезы. Она с силой швырнула сумку на кухонный стол и ринулась к двери. По пути она бросила через плечо:

– Спроси у него!

Рейчел со вздохом поднялась на ноги и стала спускаться по лестнице. Эдди стоял на кухне, глядя во двор. Дадли вместе с двумя собаками только что привел Беллу, старую вороную ломовую лошадь, с поля и распрягал ее. Одна из двух женщин из Земледельческой армии, которых им назначили в помощь, гладила лошадь по носу и смеялась, а Дадли что-то бормотал, отстегивая гужи. Работница повела лошадь вперед без оглобель и начала снимать сбрую. Доносящийся из сарая гул генератора заглушал их разговор.

– Эдди! – оклинула Рейчел соседа.

Плечи у него были напряжены, и, когда он повернулся, мать Эви заметила, что лицо у него белое от злости.

– Что случилось?

– Я ездил за ней на летное поле. Опять! – Он с горечью бросал отрывистые слова. – Она, конечно, рисовала, но не то, что я ей сказал.

Рейчел нахмурилась.

– А она должна рисовать то, что ты ей сказал?

– Если она хочет продавать свои работы, если хочет получить признание Комитета военных художников, то да, должна. – И он снова отвернулся.

– А что она рисовала? – Рейчел, однако, уже и сама догадалась.

– Этого парня, Тони. Снова и снова. На каждом листе. – Тон у него был собственнический.

Рейчел бросила взгляд на альбом, лежащий на столе, подошла и открыла его. На первой странице был акварельный набросок старого фермерского дома на краю летного поля, который использовался как офицерская казарма. Мать перевернула страницу, но следующие несколько листов были вырваны.

Рейчел тихо закрыла альбом.

– Ты разорвал ее рисунки. – Это был даже не вопрос.

Эдди не ответил.

– Эдди, смотри на меня, пожалуйста, когда я с тобой разговариваю, – резко произнесла Рейчел.

Он наконец развернулся к ней, и ее потрясла ярость на лице соседа.

– Пришлось ее остановить, – произнес он напряженным голосом. – Там все равно не было ничего ценного. Одни каракули.

– Понятно. – Рейчел на мгновение закрыла глаза. – Его родители живут в Шотландии. Он единственный сын и попросил ее нарисовать портрет для них на память,