Имитация - Елена Эдуардовна Бодрова

Остальные следуют его примеру – снимают маски.

– Тот разбился, – говорит кто-то.

– Что? – говорю я.

– Торт разбился. Или как про торты говорят – размазался, расквасился, навернулся? Надо же было тебе так дернуться, именинничек. Торту кранты.

– Да можно и так съесть. – Незнакомая мне девушка присела возле торта и отломила от его верхней части, которая раньше была нижней, кусок. Он упал свечами вниз.

Другие тоже принялись ломать торт.

– Присоединяйся, – сказали мне и улыбнулись.

Маски лежали ровной стопкой на стуле.

– Видел бы ты свое лицо там, в коридоре, когда нас встретил, – хохотнул незнакомый мне парень.

– Да уж, струхнул ты по полной, – поддакнул другой.

– Мы решили слиться, чтобы тебя не смущать, – сказал первый и ухмыльнулся. – А Дашка нормально так притворилась, что не видит меня, когда я стоял в конце коридора, как мумия.

– А в консерватории, помнишь? Когда я на психологии маску надел – вот у него лицо было! – скривился в усмешке второй.

– Да и вообще, розыгрыш – класс! Двойники наступают, бойся! И как вообще можно было не заметить, что это всего лишь маски? Это же фотография, видно, что плоская, – не лицо, а так, имитация. Жаль, идея не моя.

– А чья? – спросил его приятель.

– Дашка, чья идея?

– Давайте уже праздновать, – отрезала Даша.

Я знал, чья это идея.

Даша достала бутылки, стаканы и блюдца из шкафа.

– Не удалось тебе загадать желание, именинник. – Какой-то парень, безликий без моего лица, показал на подмятые под торт свечи.

– А давайте во что-нибудь поиграем! – воскликнула какая-то девушка, отколупала себе ложкой кусок торта с пола и положила на блюдце.

– А давайте.

Даша разливала вино по стаканам.

– Во что сыграем? «Я никогда не»?

– Это скучно.

– Бутылочка?

– Вдвойне скучно.

– Боишься поцеловаться со мной? Или, наоборот, что не выпадет такое счастье? – гоготнул особо разговорчивый парень, который явно задавал здесь тон, и толкнул локтем какую-то девушку. Про таких, как он, говорят «душа компании».

– Боюсь откусить тебе язык ненароком.

– Ой, все, – сказал парень и снова заржал. Он держал в руке пластиковый стакан с вином.

На стуле лежали маски лицом вверх. Мое лицо, вырезанное из фотографии.

– Ты куда? – спросила Даша.

Я поднялся на ноги и вышел из комнаты, ничего ей не ответив. Отправился на лестничную клетку, сел там на подоконник. Достал из кармана телефон. Звонков не было. Странно, почему Гена не позвонил? Он единственный, кто всегда обо мне помнит. Кроме мамы, конечно. Решил набрать сам. Долго слушал гудки. Трубку Гена так и не снял.

– Привет.

Я вздрогнул и чуть не выронил телефон.

– Извини, напугала тебя?

– Нет, ничего.

– С днем рождения, Илья.

– Ты уже поздравляла сегодня. – Я смутился. Соскользнул с подоконника – нехорошо как-то сидеть развалившись, когда рядом стоит Валерия.

– Поздравлений много не бывает. И вот. – Она достала что-то из сумочки и протянула мне. Маленькая зеленая коробочка в белую полоску. Открыл.

– Зачем ты, не надо было, – пробормотал я. Внутри оказался брелок для ключей в виде серебристого рояля с поднятой крышкой.

– Увидела и сразу подумала о тебе. О том, что ты любишь играть на фортепиано. Просто играть.

– Спасибо. Ты одна…

Я сжал в руке рояль.

– Ты одна подарила мне подарок сегодня.

– Правда? – удивилась Валерия. – Странно. День рождения же.

Мы стояли друг против друга. Не знал, куда деть себя, что сказать.

– Спасибо, – повторил я. – Для меня это очень важно.

– Да? – Валерия потупилась. Тоже волнуется?

– Правда.

– А… где другие? Вы же празднуете компанией, как я поняла?

– Да уж. Компанией. Они в комнате Даши, играют в увлекательные игры.

– Ясно.

– Хочешь к ним?

Валерия помедлила. Посмотрела на меня, размышляя, как ответить.

– Честно говоря, не очень. – Она виновато улыбнулась.

– Давай уйдем отсюда?

– Уйдем. – Она улыбнулась смелее и кивнула.

* * *

– Куда хочешь сходить? Можем в кино или в кафе.

– Погуляем? Люблю ночные улочки. Но побаиваюсь ходить одна по ночам.

И мы направились неспешным шагом, просто вперед. Шли молча. Оба размышляли, о чем бы заговорить, – уверен, что оба. Видел краем глаза, как Валерия задумчиво покусывает губу.

– Хочется сказать что-то значимое в такие моменты, а ничего не приходит на ум, да? – наконец проговорила она.

– Да, так бывает.

– Тишина как будто угнетает. Хотя я люблю тишину.

– Больше, чем музыку?

– Ты угадал. Только никому не говори.

– Не скажу.

Валерия улыбнулась. Мы снова замолкли на какое-то время.

– А почему ты ушел, не остался с друзьями? – проговорила наконец Валерия.

– С друзьями?

– Ну, праздновать день рождения.

– Там нет моих друзей. У меня только Гена друг.

Прозвучало слегка мелодраматично.

– А где он? Он не там, не со всеми?

– Уехал по делам.

– Ясно.

Мы еще долго плутали по улочкам, разглядывали витрины, фонари – некоторые из них остались со старых времен и выглядят красиво, с декоративными завитками и разными такими вещами. Валерии это нравится, и мы останавливаемся почти у каждого фонаря и смотрим на него вверх.

– Я люблю свет, – говорит она. – Не только фонарный, а любой.

– Дневной любишь?

– Конечно, особенно когда день уже готов превратиться в вечер. Самый красивый свет. У меня в комнате тюль с узорами. И эти узоры оказываются на стенах, как новые обои.

Она посмотрела на меня, а я на нее. Смущенно улыбнулась:

– Я говорю какую-то ерунду.

– Нет, не ерунду.

– А что любишь ты?

– Ты знаешь ответ, ведь ты подарила мне рояль, – улыбаюсь я.

– А еще?

– А еще… больше ничего, наверное. Я пробовал любить кино, пробовал любить стихи, море и осень. Не получается.

– Разве можно пробовать любить? Или любишь, или нет.

– Да, на деле так и выходит. Люблю играть на фортепиано, как ты и сказала.

– А я люблю стихи, море и осень, – призналась она.

– Тебе повезло.

– Я думала, ты скажешь, что это банально – любить стихи, море и осень. Такое любят все девочки.

– Нет, я бы ни за что так не сказал.

Остановились. Оказалось, мы пришли на Желтый утес. У меня заныло в груди.

– Море – это воздух и вода, а не только вода. – Валерия смотрела на луг, что простирался внизу. Белая простыня с черными прогалинами-дырами. Смотрела на луг, а говорила о море. – Без воздуха море задохнулось бы.

В груди заныло сильнее. Валерия посмотрела на меня. Вдруг приблизилась и поцеловала, легко, словно перышко коснулось губ. Мы помолчали, а потом она сказала:

– Смотри, кто-то уронил цветы.

На земле, под деревом, лежал маленький вялый букетик белых гвоздик. Лепестки пожелтели по краям. Вспомнил затопленный потолок в комнате Даши. Он тоже белый