Имитация - Елена Эдуардовна Бодрова

– Юрий Васильевич?

– Да.

– А кто это?

– Педагог по полифонии.

– В консерватории нет такого педагога. По полифонии у нас Юлия Владимировна и Асхат Валиевич. Может, вы перепутали? Покажите мне расписание.

Она ждет.

– Расписание у вас с собой? Там рядом с номером кабинета всегда указана фамилия педагога. Вы новенький? Первокурсник?

Выхожу и, не глядя, иду по коридору. Просто вперед. Как в тумане.

В кабинете скрипачей пусто. Я захожу и стою посередине. Не знаю, что делать – уйти или подождать. В голове каша, не могу сосредоточиться. Хочу только одного – увидеть Валерию. Мы поговорим. Мы разберемся. Мы поймем, как такое может быть. Пусть она прогуляет пару. Пусть она прогуляет весь учебный день. Мы будем бродить по улицам и говорить. Бродить и говорить. Про море, осень и стихи, которые она любит. Или про музыку, которую люблю я.

– Кого-то ищете? Вы ведь не скрипач? – В дверях появляется белокурая женщина в очках.

– Не скрипач. Да, я ищу Валерию.

– Валерию?

– Студентку второго курса.

– Ничего не путаете?

– В смысле?

Женщина подходит к учительскому столу и берет журнал. Листает.

– Все верно: на втором курсе у нас пять студентов. Из них три девочки – Настя, Аня и Галя. Может быть, вы имеете в виду пятикурсницу? На пятом есть Валерия.

– Нет… она на втором. – Язык у меня высох и еле ворочается. – Валерия, – говорю. Пытаюсь вспомнить фамилию, но никак не получается. – Мы с ней на ансамбле играли Рахманинова.

– Ну не знаю, молодой человек. Может, заочница? Как ее фамилия, давайте начнем с этого?

– Я… не помню. – Язык вязнет в горле, как бревно в болоте. – А Даша? – выдавливаю из себя.

– Какой курс?

– Тоже второй.

– Я же вам перечислила: Настя, Аня и Галя. Кого-нибудь из них, может, ищете?

В глазах темнеет и сразу светлеет – ярко, как будто смотрю на солнце.

– С вами все в по…

* * *

Отворачиваюсь. Не хочу видеть, не хочу слышать. Зачем вызвался прийти?

– Его уже опознали, – доносится до меня. Снова поворачиваюсь. Теперь здесь не только жена, но еще и двое полицейских. Что они здесь делают?

Из железной двери выходит та женщина, которая водила меня в синюю комнату в прошлый раз. Я тогда сплоховал, она позвонила жене. Жена собиралась прийти одна, но я напросился. И теперь снова в желудке какая-то муть. То ли стошнит, то ли грохнусь прямо здесь без чувств. Никогда не думал, что организм может так подводить.

– Кто его опознал?

– Родители.

– А мы…

– Родители мальчика, который пропал на две недели раньше вашего. Опознали его тело. Находилось в воде около месяца, пока его не прибило к берегу.

О чем говорят эти полицейские?

– А вашего мальчика ищем. Не теряем надежды, – деловито кивает один из них. – Прочесываем город, окрестности, разослали ориентировки, подключили волонтерский поисковый отряд. Сами понимаете, наверняка бродит где-то, плутает…

– И что теперь… – перебивает жена. Голос у нее далекий, отстраненный. Сухой, как выжженная пустыня.

– Имеете право посмотреть и удостовериться, что не ваш, – говорит та женщина, работница морга. – Но предупреждаю, это может оказаться тяжело. Даже непосильно. – И бросает на меня быстрый взгляд.

Знаю, она считает, мне было тяжело в прошлый раз. Даже непосильно. И вряд ли она хочет, чтобы я вошел туда вновь. Вот что означает этот взгляд.

Жена кивает: да, она пойдет. Да, она удостоверится.

Знаю, она надеется. По затылку вижу. Она надеется, что его найдут. Она уверена, она увидит: там не он. И продолжит надеяться. Ее голая прямая, как столб, шея полна надежды. Волосы, неряшливо выбившиеся из пучка, полны надежды. Плечи, поджатые от волнения, и те полны надежды. Она вся – воплощенная надежда. Меня тошнит. Пусть меня не вырвет здесь. Только не здесь. Пусть меня вырвет внутрь. Я проглочу утробную боль на эти полчаса, что нам еще торчать здесь, – ладно? Я ее проглочу. Я проглочу свои потроха, лишь бы не надеяться больше. Потому что знаю.

Его не найдут. Он исчез – его больше нет. Я знаю это не головой, я знаю это внутренностями, чертовыми кишками знаю, что его больше нет.

Я знаю, где он был в последние минуты жизни. Я знаю, что он чувствовал. Я знаю, черт возьми, что с ним стало. Откуда я знаю?

Потому что он мой сын.

* * *

Пальцы перед самыми глазами. А в пальцах – что-то маленькое и белое.

– Очнулся? – как из подземелья голос.

В пальцах – вата. Чем-то пропитана, воняет. Пытаюсь отвернуться. Перед глазами плывут пятна. Не могу сфокусироваться на лице.

– Как ты?

Меня хлопают по щеке. Хочу попросить, чтобы не хлопали – это отдается тугой болью в правом виске, – но не могу произнести ни слова.

– Подождите немного, он скоро придет в себя, – знакомый голос. Чей? Не могу поймать мысль.

Светлое пятно прямо передо мной – это, вероятно, та женщина, с которой я говорил сколько-то – секунд? минут? – назад. Лицо приобретает черты постепенно. Уже вижу очки в прозрачной оправе – да, та самая женщина, которая сказала мне, что Валерии не существует.

– Долго…

– Что? – встрепенулась женщина и зачем-то положила ладонь мне на плечо.

– Долго я…

– Долго ли пребывал без сознания?

– Да.

– Несколько минут. Не волнуйся, полежи пока.

– Мне приснился сон. Во сне я был папой, который пришел на опознание моего трупа. Это и есть ракоход? – Почему-то стало смешно, но смех напоминал хныканье.

– Бредит? – Светловолосая женщина, которая все так же сидела на полу возле меня, обернулась на ту, другую, со знакомым голосом.

– Не совсем, – через паузу отозвалась та. И я вспомнил, чей это голос – Анны Ивановны, нашего психолога.

– Но это был не мой труп, – сказал я. – Может, я и жив остался. И папа нашел меня потом. У будки со сладостями. Я хотел сладкую вату. А папа обнял меня и плакал. Он иногда все же плачет.

– Может, на нашатырь так реагирует? – испуганно спросила женщина в очках.

– У него психологическая травма, – ответила Анна Ивановна.

Мне надоело, что я лежу на полу, а они нависают надо мной. И обсуждают меня. Я приподнялся на локтях, перевернулся на бок и начал вставать на ноги. В висках барабанила боль, от этого рябило перед глазами.

– Илья, давайте я вам помогу подняться, – предложила Анна Ивановна. Видно, опять хочет заполучить меня в качестве подопытного в свой кабинет. Ну уж нет.

– Я сам.

Но мне все равно помогли – держали с двух сторон под локти, пока не встал в полный рост. Анна