«Индекс» без индекса - Федор Федорович Шахмагонов

Родин разделся и лег. Первый ночлег не на колесах, не в поезде, не на заячьем положении.

Страшные часы для разведчика — часы сна. Погружение в небытие, полная беспомощность. Но надо же спать. Даже заяц, когда его гоняют собаки, присаживается отдохнуть, вслушиваясь в их голоса. Но теперь-то можно немного ослабить напряжение, заснуть.

Запахи, забытые с детства.

И люди славные. Старушка как бы сошла со страниц книг, которые приходилось читать Родину о России. Саша — сдержанная молодая красивая женщина. У нее прямой и четкой линии нос, маленький рот и нежные губы. Краски ее лица смазал густой загар, чуть подгорели черные брови, сломанные посредине угольничком. В том мире, откуда приехал Родин, женщины ее возраста не носят кос. В Москве Родин тоже не видел женщин с косами. Две длинные косы сбегают на ее плечи. Что-то от иконописи в этой прическе. Что-то! Но именно так носила волосы и его мать. Родин вспомнил это, когда увидел Сашу на крыльце.

Сна не было. Родин встал и подошел к окну.

Светился звездами темный провал неба. Там, где черпала тьму своим объемным ковшом Большая Медведица, разбежались в разные стороны мигающие звездочки созвездия Гончих Псов. Какая-то из этих мигающих звездочек и его судьба? Небо России. Оно безмолвно смотрит на землю и на его жизнь... Жизнь?

Право, он мог бы быть доволен своей жизнью по тем, конечно, представлениям, которые воспитывались в школе. От разведчиков никогда не скрывали, что наступит час и им придется пересечь границу Советского Союза и начать нелегальную жизнь. Там учили, что самое трудное — это первые дни. Если заброска будет совершена мастерски, если заброшенный через границу сумеет уйти от наблюдения, то он может считать себя в безопасности.

Это, конечно, преувеличение. В безопасности, Родин теперь это видел, он никогда не сможет себя считать на этой земле. Ну и не надо. Не для спокойной жизни он себя готовил. В этой опасности есть своя романтика. Это даже интересно — вести борьбу один против многих. И мастерство, с которым он проделал свой первый круг, не могло не принести удовлетворения.

Он понравился хозяйкам, они были с ним откровенны, и у них не зародилось никаких подозрений.

Все хорошо... Все очень удачно складывается. И страха нет. А все же на сердце неспокойно... Что-то очень потускнела романтика. Не было ясно, от чего он должен освобождать Сашу и ее мать. От чего? Они нисколько не были похожи на несчастных и угнетенных.

Саша и Антонина Николаевна... К какому же они принадлежат классу? Кто же они такие? Чему, скажем, соответствует положение Саши в том мире, откуда прибыл Родин? Положение фермера? Пожалуй, нет. Фермером можно счесть директора совхоза. Саша Корсунская — квалифицированный сельскохозяйственный рабочий. Какими существующими порядками в стране может быть недовольна она?

Это все вопросы и вопросы... И нет пока на них никакого ответа, ибо те ответы, которые подсказывались в школе, Родин уже чувствовал, не отвечали действительности.

У них есть дом. Небольшой дом, но в какой-то мере этот дом отвечает и европейским стандартам. А много ли нужно на семью из трех человек? Три комнаты. Кухня. Веранда. При домике сад. Этот дом мог бы быть и больше. А зачем? Чего им здесь не хватает? Для жизни у них все есть...

Родии впервые задумался над тем, что такое потребности человека. Его заработок стои́т, конечно, вне сравнения с заработком этой семьи. Но и его профессия — необычная профессия, и все, что он имеет, призрачно и непрочно. А зачем же ему все, что он имеет? И на этот вопрос ответа не подберешь. Что-то в нем сломалось. Он это почувствовал, еще ни в чем себе не признаваясь...

Время шло, и все более странные мысли и чувства овладевали Родиным.

Саша приглянулась Родину, он поймал себя на том, что излишне часто думает о ней, что с нетерпением ждет окончания рабочего дня.

Ее облик не разрешал думать о ней вольно. Вокруг нее создавалась та самая запретная зона, о которой предупреждал его Шелинг. «Ищите легкости в отношениях», — говорил он своим подопечным. Здесь все сулило трудности. Ничего на минуту, все надолго, ничего на поверхности, все в глубину.

У Родина раскрывались в характере свойства, которых он за собой не подозревал. Он был всегда равнодушен к детям, он никогда не думал о них. Ему вдруг сделалась приятной Машенькина ласка, его радовало, что она ждала его возвращения с работы; в ее несвязном лепете он научился улавливать смысл.

Родин срезал две тонкие и гибкие орешины. Купил в сельмаге рыболовные лески. Сделал удочки. Это по просьбе Машеньки. Он никогда не занимался ужением рыбы. Что бы сказал Шелинг, увидев своего агента на берегу пруда в совхозном саду рядом с девочкой?

Он вживался в совершенно ему неизвестный и незнакомый мир. Незнакомый, но не чужой. По обрывкам, по пунктирным линиям память восстанавливала для него мир его родины. По запахам, по окраске закатов, по какой-то вдруг отчетливой картинке возвращалось забытое детство...

Саша рассказывала ему о своей жизни, о своем детстве в деревне, о своей тетке, о своих каждодневных заботах.

О! Он, конечно, мог в ответ ей рассказать множество интересных вещей. Но не рассказывал. Запретная зона. О себе он помалкивал, сводил разговор на общие темы.

У Родина были припасены на всякий случай легенды о его жизни. Мог выбрать любую, которая больше подходила бы к обстановке. Но он предпочитал с Сашей молчание. Он не мог ей лгать.

Шло время. Между ним и Сашей протягивались незримые, но ощутимые нити сближения. А тут подошло торжественное и вместе с тем грустное событие в совхозной жизни.

Иона Захарович Малин вышел на пенсию. В совхозном клубе состоялось торжественное заседание. Тридцать пять лет работы в совхозе. Речи. Подарки старику — охотничье ружье, чтобы было чем занять пенсионный досуг, рыболовные снасти, огромные кабинетные часы, чтобы не забывал о времени, и множество других вещей и вещиц.

После торжественной части Малин пригласил некоторых работников совхоза к себе домой на ужин.

Пригласил и Родина. Родин очень этому удивился. Какой же он друг директору совхоза? И работает без году неделя. Шофер! Совсем неровня такому крупному начальству. Но на вечере Родин обнаружил, что из рабочих не только он приглашен к Малину.

На вечере все было просто, никто не чувствовал себя стесненно, хотя собраны были самые разные люди. Присутствовал и