«Индекс» без индекса - Федор Федорович Шахмагонов

Значковский не гонял «Инвикту» зря, несмотря на ее мощный мотор и скоростные качества. Машина медленно плыла по улице Горького, по Кутузовскому проспекту, по бульварному кольцу — словом, по тем артериям Москвы, по тем улицам, где прохожие могли оценить достоинства этой машины.

Ездил на «Инвикте» Значковский и в Красную Пахру. На дачу к Старцевым. К матери на дачу не ездил.

Так вот мы и ходили вокруг да около Значковского, пока новый толчок не дал ход делу.

Профессор Старцев побывал на даче у Марии Петровны Значковской в вечерний поздний час. Этот человек, оказывается, очень часто в годы войны и после войны навещал Значковскую. Именно он, Старцев, помог ей купить дачу, был здесь частым гостем, с годами его посещения становились все более редкими, и на этот раз он появился после многолетнего перерыва.

И над такого рода тайнами приоткрывается завеса. Мария Петровна Значковская двадцать лет тому назад была очень интересной женщиной. Старцев увлекся ею. Что здесь необычного? Дело житейское. Но дачу он ей подарить не мог: не имел таких средств.

К нашему делу, к вопросам, которые нас интересовали, все это не имело отношения. Зачем он к ней пришел в эти дни? Романа между ними быть теперь, видимо, не могло: не тот возраст. Старое вспомнить? Вряд ли. Отец пришел поговорить о своей дочери.

Утром в воскресный день «Инвикта» Значковского выехала с закрытой стоянки возле его дома и ринулась в общем потоке к центру, свернула возле Манежа и остановилась около дома, где жил профессор Старцев. Из подъезда вышла его дочь, машина развернулась и выехала на Садовую.

«Инвикта» шла по шоссе со скоростью 120-130 километров в час. В деревне Спас-Заулок у поста ГАИ Значковскому пришлось остановиться по требованию дежурного инспектора. Обычная проверка документов. Инспектор пожурил Значковского за превышение скорости в пределах населенного пункта.

А тут недалек и поворот. «Инвикта» скользнула по асфальту узкого шоссе и пошла в лесные глубинки.

Поздно вечером «Инвикта» снова появилась на автотрассе и, взяв направление на Москву, набрала скорость, обгоняя одну машину за другой. На участке прямой дороги «Инвикта» дважды пыталась обогнать «Волгу», водитель которой явно хулиганил. При сигнале фарами он не прижимался к обочине, а выходил на середину шоссе. Выходя на обгон в третий раз, «Инвикта» просигналила светом, «Волга» подвинулась опять влево, тогда Значковский бросил свою машину вправо. Обошел «Волгу», незначительно превысив ее скорость. Сравнявшись со стеклом водителя, что-то ему крикнул, должно быть, ругательство, погрозил кулаком и быстро ушел вперед. «Волга» вновь вильнула вправо. Когда машина на миг оказалась рядом, из «Инвикты» в кабину «Волги» перелетел какой-то предмет.

До встречи с «Инвиктой» эту «Волгу» с забрызганным грязью номером остановил автоинспектор. Он проверил документы и обратил внимание водителя машины на то, что номер забрызган грязью. Водителем машины оказался корреспондент влиятельной буржуазной газеты. Этот корреспондент давно подозревался нами в связях с иностранной разведкой.

Случайность? Опять же странная случайность!

Передача! Так сказал бы любой беспристрастный наблюдатель, которому мы дали бы возможность ознакомиться со всеми обстоятельствами дела.

Но чекист, прежде чем утвердиться в какой-либо версии, обязан подвергнуть ее тщательному анализу, обязан исследовать все аргументы, которые говорили бы в пользу ее или могли бы разрушить им же выстроенную версию.

Рассмотрим самый главный аргумент, к тому же и лежащий на поверхности. Зачем понадобилось Значковскому и его возможному контрагенту сооружать, иного слова не подберешь, такую сложную систему передачи? Не проще ли было Значковскому встретиться с этим корреспондентом где-нибудь в ресторане, на улице, в очереди, в большом магазине, у бензоколонки, на концерте, наконец? Корреспондент мог подойти к Значковскому после его выступления. А столь малый предмет, как сигаретная пачка, мог незаметно перекочевать из кармана музыканта в карман разведчика. Мало того, мы повторяемся, Значковский по своей профессии имел частые контакты с иностранцами. При таких контактах передача незатруднительна.

Однако в разведке не бывает раз и навсегда установленных правил: любое правило превращается в стандарт, который затем легко разгадывается. Разведчик ищет в своей работе, особенно в такой деликатной области, как связь с агентом, нелогичного, маловероятного, чтобы сбить с толку контрразведку.

И действительно, передача информации на ходу из машины в машину может на первый взгляд показаться нелепицей. Ну, а если принять версию, что передача состоялась и была передачей разведывательного характера? Здесь мы уже пойдем в своих рассуждениях путями нашей профессиональной логики. Рассуждаем пока лишь предположительно. Значковский и вышеупомянутый корреспондент находятся между собой в преступной связи. Им необходимо встречаться.

Старая история.

Жили-были два гражданина, встречались часто, бывали друг у друга дома, захаживали вместе в ресторан посидеть за рюмкой водки. И вдруг случилось им войти в какую-нибудь сделку, наказуемую уголовным кодексом. Они немедленно прекращают все встречи, открытые встречи, назначают свидания в местах, скрытых от посторонних взглядов.

Если бы у Значковского не было никакой преступной связи с корреспондентом, он встречался бы с ним открыто. Но уж коли между ними эта связь установилась, то будут они искать встреч необычных, разрабатывать процесс передачи информации таким образом, чтобы их встречи, их контакты выпали из возможного за ними наблюдения.

Они могли условиться, что на каком-то километре Ленинградского шоссе, в таком-то часу Значковский на своей машине нагонит машину корреспондента, они поравняются, и Значковский на ходу перебросит в машину своего соучастника компактную коробочку с информацией. Что для этого было бы нужно? Прежде всего время и место встречи должны выглядеть не нарочито, должны носить явный отпечаток случайности.

Место? Ленинградское шоссе. Отличное место. Воскресный день. По Ленинградскому шоссе в воскресенье выезжают и грибники, и рыболовы. Стало быть, встреча на Ленинградском шоссе не будет иметь нарочитого характера.

Передачу из машины в машину лучше всего сделать в темноте.

Шла «Инвикта», как идут сотни других машин. Обгоняла одну машину за другой. Что-то необычное, конечно, было в том, что очередная машина заметалась с правой на левую сторону. Среди автолюбителей встречаются «самолюбивые» натуры, такие способны и на грубые нарушения, лишь бы не дать себя обогнать.

Значковский пошел на обгон справа. Рискованный обгон. Надо иметь уверенность, что обгоняемая машина не сдаст вправо. Откуда такая уверенность?

Если заранее была обусловлена передача на ходу, то Значковский должен был зайти именно справа. Он у окна, ему легче перебросить условленный предмет.

Перед обгоном Значковский несколько раз просигналил фарами. Количество вспышек и переключения дальнего света на ближний могли быть заранее обусловлены. Стало быть,