Честь - Жамбын Пурэв

— Выходит, что так.

— Почему же это?

— А я почем знаю? Последние два дня они не ели, не пили, все стояли, опустив голову.

— А больше ты ничего не замечал?

— Еще жар был. Перед концом пена изо рта шла. Может, они, кроме сапа, еще какой болезнью болели?

— Может, и так.

— Ждали вас тут с нетерпением. Быстро вы приехали.

— А остальные кони как? Тоже плохи?

— Да нет. Едят хорошо, и вообще ничего опасного как будто не наблюдается. Прямо удивительно. Они уже не такие тощие, как были, шерсть стала лосниться, резвость появилась. В общем, смерть их обошла.

— Почему же все-таки те пять погибли? — Санжажав расспрашивал табунщиков. Наконец легли спать. Санжажав собирался бодрствовать всю ночь, но неожиданно почувствовал, как тело налилось тяжестью от усталости, и крепко уснул, но ненадолго. Вскоре он проснулся, встревоженный. «Возможно, в опыте была допущена ошибка? Но какая? А не было ли у павших коней заболевания, при котором противопоказана сыворотка от сапа? Если же мой новый препарат никуда не годится, почему он помог другим лошадям? Значит, у них был только сап».

Санжажав едва дождался рассвета и еще до восхода солнца осмотрел павших лошадей. В полевых условиях это было очень трудно, и осмотр не дал никаких результатов. Однако мысль о втором заболевании не покидала Санжажава, и он решил еще раз проверить это в своей лаборатории. Составили акт, и павших животных закопали в специально отведенном для этого месте. Затем Санжажав вернулся к тем лошадям, что остались живы. Никаких признаков ухудшения в их здоровье он не обнаружил. Более того, они были резвы, что служило первым признаком выздоровления. Шерсть у них действительно начала лосниться. И сомнения, так терзавшие молодого врача, на время заглохли. Но стоило ему вспомнить о павших лошадях, как сомнения эти начинали его тревожить с новой силой. Пора было собираться в обратный путь, солнце стояло уже высоко, и лучи его давно прогнали остатки тумана из ближней степи, но Санжажав не мог уехать, не осмотрев всех коней. Это заняло немало времен».

Всю дорогу он думал о своем опыте и дальнейших исследованиях. Надо было ехать на ферму мелкого рогатого скота, но он передумал и поскакал прямо на центральную усадьбу — не терпелось поскорее очутиться в своей лаборатории и заняться анализами. «Все ли я правильно сделал? — снова и снова спрашивал себя Санжажав. — Как будто да. Если будет найден препарат, излечивающий такое опасное инфекционное заболевание, как сап, это принесет огромную пользу государству. И кто, как не мы, ветеринарные врачи, должны решить эту проблему? Что и говорить! Путь к научным открытиям тернист. Разве я не знал этого? Знал. Тогда почему меня одолевают тяжелые думы и сомнения? Я струсил? Нет! Готов ли я идти по избранному пути? Готов!»

Решив самый главный для себя вопрос и немного успокоившись, Санжажав мысленно вернулся к возможным последствиям своих экспериментов. Кто дал ему право распоряжаться государственным добром? Лошади — немалое богатство его родины. Об этом надо помнить. Кто уполномочил его проводить эксперименты? Никто, кроме собственной совести. Исследования не входят в круг его обязанностей. У начальства он разрешения не спрашивал, опасаясь отказа. Но кто знает, может, ему бы и не отказали? И никто не руководил его экспериментами. Вот найдется человек, который захочет обвинить его во вредительстве, тогда ему, пожалуй, несдобровать. Но голос разума и совести повелевал Санжажаву гнать от себя подобные мысли.

Санжажав привязал коня и, не заходя домой, направился прямо в лабораторию. Он надел халат и стал мыть колбы и пробирки, чувствуя, как от нетерпения гулко бьется сердце. В это время явилась Долгорсурэн.

— Почему ты так рано вернулся? Что с лошадьми? Я так волнуюсь…

— Несколько лошадей действительно пало. Вот я и приехал поскорее, чтобы сделать некоторые анализы.

— Да на тебе лица нет! Заболел, что ли?

— Нет. Я здоров, не беспокойся. Ветер нынче прохладный, и я немного продрог.

— Я в окно видела, как ты приехал. Ну и вид у тебя был! Голова опущена, вот-вот с коня свалишься. Перепугалась я. Идем домой, хоть чаю напьешься!

— А я и не помню, как ехал сюда. Вот что значит растеряться!

Приход Долгорсурэн немного успокоил Санжажава. Он уступил ее настояниям и решил отложить работу до вечера. Лучше не торопиться, обождать, пока уляжется волнение, тогда он сможет трезво смотреть на вещи. Приготовив все необходимое, Санжажав пошел домой. Долгорсурэн встретила его с такой радостью, словно они расстались целый месяц назад. Усадила за стол, покрытый новой скатертью, налила тарелку ароматного супа. Потом с таинственным видом исчезла на минуту и вошла сияющая, держа в руках сверток. «Столичная»! Он посмотрел на жену с благодарностью. Она налила ему рюмку, а сама села напротив и не сводила с него полных любви блестящих карих глаз. На душе у Санжажава стало радостно.

— Поешь и ложись отдыхать. Только бы не заболел.

— Что ты выдумала? Я абсолютно здоров.

— Здоровые люди за столом едят, а не смотрят в потолок.

Санжажав устало улыбнулся.

— Не беспокойся. Просто я немного утомился.

— Так я и знала. Ты так изменился! Я все вижу! И напрасно ты меня успокаиваешь! Уж я-то тебя хорошо знаю. Неспокойно, родной мой, у тебя на душе. Поделился бы со мной, может, легче бы стало. И я перестала бы терзаться. Обо мне ты совсем забыл. Или ты мне не доверяешь?

Голос ее дрогнул. По смуглым щекам торопливо побежали слезы. Санжажав вскочил с места, с чувством глубокого раскаяния прижал жену к груди, прикоснулся губами к плотно смеженным мокрым солоноватым векам, гладил по черным густым волосам. Молчал. Почему он не рассказал Дологорсурэн о своей работе? Просто не хотел тревожить ее. А получилось еще хуже. Вытирая ей слезы огрубевшими пальцами, Санжажав испытывал смешанное чувство стыда и тайной досады. Наконец Долгорсурэн перестала всхлипывать, и Санжажав с облегчением вздохнул. Не выпуская жену из объятий, он усадил ее рядом с собой и подробно, стараясь не упустить ни одной детали, рассказал ей о своих экспериментах и полученной им вакцине. Тревога не исчезла, зато исчезло чувство вины перед Долгорсурэн. Жена слушала с жадностью, ловя каждое слово. Санжажав кончил рассказывать и ласково погладил жену по голове.

— Теперь ты все знаешь. Только, прошу тебя, не волнуйся. Это будет самой лучшей помощью. Я все равно не откажусь от своих опытов. Все силы приложу, а узнаю, почему пали те несколько лошадей и какую роль здесь сыграла моя вакцина. Не зря говорят: «Волков бояться — в лес не ходить».