Сеульский магазинчик потерянных вещей - Ким Хечжон

– Разве это главное сейчас, – пожал плечами Хэсон.

Мне повезло, что я была не одна. Если бы выписывалась сама, было бы очень грустно…

– Я так рад, что ты в норме.

Хэсон произнес то, что я сама хотела сказать. Как же хорошо, что с ним все в порядке…

– Знаешь, Хэвон…

Хэсон выпил сок одним глотком, словно хотел побыстрее с ним закончить, чтобы перейти к чему-то более важному.

– Кто же пьет сок, как пиво? Жажда замучила?

– Можно и так сказать…

– Ты весь в поту. Тоже перепугался? – Я передала ему салфетку со стола.

– Кажется, я соврал тебе.

У меня защемило сердце. Вот он, момент истины. Как и сказала Раим, он хочет затянуть меня в финансовую пирамиду. Или будет признаваться, что у него есть девушка? Я прикрыла глаза. Что бы ни сказал Хэсон, я не хочу это слышать.

– Почему именно сейчас? – я случайно озвучила свои мысли.

– Да, это не самое лучшее время. Но упускать момент, как я это делал раньше, нельзя.

– Раньше? – Я не понимала, о чем он.

– На прошлой неделе я сказал, что не влюблен в тебя. Но это не так. Когда та девочка прыгнула, я подумал, что это ты, и ужасно испугался.

Ничего внятного я произнести не могла, замерев, как в игре в пятнашки, когда звучит команда «замри!».

– Сегодня я понял – ты мне очень нравишься. Извини, здесь не лучшее место говорить об этом. Но если ты снова раньше меня признаешься в любви кому-то другому, будет плохо. – Он улыбнулся.

– Ты помнишь все, что было в прошлом?

– Разумеется. Тогда я очень долго обижался на тебя, хотя ты ни в чем не была виновата.

Хэсон шел рядом, смеясь и вспоминая прошлое. Чем он занимался после того дня, когда мы вместе ели бургеры? Мне вдруг стало интересно узнать о его прошлом. Услышу ли я истории Хэсона в будущем? Мне захотелось поделиться с ним воспоминаниями, испытывая при этом смешанные чувства: и волнение, и спокойствие.

– Ты мне нравишься, Хэвон.

Я улыбнулась, а после громко рассмеялась:

– Ты мне тоже.

Мне нравится Хэсон. И я тоже себе нравлюсь.

* * *

Я подошла к больнице, где лежала Дами. Директриса дала мне неделю отпуска за то, что я помогла предотвратить несчастный случай. Это происшествие не попало в новости – оказывается, такое происходит часто и далеко не всегда освещается. От этого осознания стало горько.

Ее родители связались со мной через два дня после происшествия. Я отдыхала дома, когда мне позвонила Юнгён. Коллега сказала, что они хотят со мной встретиться, и спросила, можно ли дать им мой номер. В тот же день родители Дами пришли ко мне. Они рассказали, что у Дами трещина в ноге, но серьезных повреждений нет, и поделились историей, которая не вошла в дневник. С тех пор как в мае девочка потеряла блокнот, случилось много неприятностей: она отдалилась от своих подруг, а те начали травить ее в соцсетях. Образно выражаясь, девчонки едва не столкнули Дами с обрыва, когда та стояла на краю. Но родители ничего не знали, дочь призналась во всем только после инцидента. Во время разговора мать несколько раз вытирала слезы, а отец с силой сжимал кулаки.

– Пожалуйста, защитите Дами, – попросила я их, когда они уходили.

Еще родители сообщили, что Дами останется на некоторое время в больнице – для психологической реабилитации. Когда я попросила разрешения встретиться с ней, мне назвали номер палаты.

Я толкнула дверь и вошла внутрь. Дами сидела в наушниках и смотрела что-то на планшете. Она заметила меня, лишь когда я подошла ближе.

– Над чем ты так смеешься?

– YouTube. Просто умора, – ответила Дами, вытаскивая из уха наушник.

– Ты нашла свои наушники? – спросила я, указывая на AirPods.

– О, я их и не теряла. Я ходила в бюро находок за дневником, но его там не было, поэтому просто соврала. – Дами высунула язык, смутившись.

– Ты искала свой дневник?

– Просто решила, что если меня не будет в этом мире, то дневник не должен попасть в чужие руки. Поэтому и пришла за ним тогда, но найти не смогла.

Когда я услышала, зачем она искала дневник, сердце бешено заколотилось. Хорошо, что он хранился у меня…

– Значит, это ты приходила с фотографией в администрацию?

– Да. Сказали прийти позже, потому что вас на месте не было.

Как же я рада, что не столкнулась с Дами тогда!

– По правде говоря, в тот день, когда мы встретились в круглосуточном, я решила умереть, если не съем кимпаб. Звучит глупо, правда? Принимать такое решение из-за еды… Когда мне сказали, что их нет, я уже собралась уходить, но вы позвали меня.

Я вспомнила тот случай. Дами сказала, что кимпаб, который я ей отдала, был очень вкусным и что ее настроение тогда постоянно менялось.

– Вы спасли меня дважды, а то и трижды. Спасибо, – сказала Дами чуть не плача.

– Смотри, что у меня есть из-за тебя.

Я задрала футболку, обнажая ушибленное место. Из-за того, что я сильно вжималась в перила, стараясь удержать девочку, сосуды лопнули и на животе расцвел огромный синяк. Я думала, что, увидев мой живот, Дами успокоится, но она, извиняясь, разрыдалась еще больше.

– Да ладно, все пройдет. Не волнуйся. – Я похлопала девочку по плечу. – И все же благодаря тебе мне дали оплачиваемый отпуск. А моя начальница очень скупа на такие вещи. Я буду отдыхать целую неделю!

Девочка перестала плакать и улыбнулась.

– Дами, может быть, у тебя снова появятся плохие мысли. Но потерпи. Продержись. Все пройдет. Со мной было то же самое.

Я передала девочке пакет.

– Что это?

– Новый дневник. Теперь записывай свои мысли здесь. Твой старый я пока не могу вернуть. Когда выберешься из тоннеля, позвони. Тогда и отдам.

Девочка пролистала новый блокнот.

– Если вдруг снова станет тяжело дышать, позвони. Я всегда буду ждать.

Я всегда буду ждать Дами.

– И, Дами, ты ждешь саму себя в будущем. Ты должна встретиться с собой там.

Девочка растерянно нахмурилась. Впрочем, думаю, однажды она меня поймет. Семнадцатилетняя «я» стала той, кем я являюсь сейчас. Надеюсь, Дами тоже станет своей будущей версией.

Мы продолжали болтать с ней о всяком, пока не пришло время обхода. Мне пришлось покинуть палату. Когда я вышла из больницы, внезапно подул прохладный осенний ветер. Он всегда был таким свежим? Вдруг вспомнились слова поэта, который поклялся жить, чувствуя ветер. Должно быть, он испытывал похожие чувства…

Теперь я понимаю,