Я больше так не буду - Евгения Владимировна Потапова

деменция? — поинтересовалась Инна. — Нет, у нее паркинсон. — Родных нет? — Есть сын, но он живет в другой стране. Здесь за ней присматривать некому. Он приехал, всё оформил и устроил ее в интернат. Я к ней прихожу, еще сестра заглядывает. — А сестра почему не забрала ее к себе? — удивилась Инна. — Так она тоже бабулька, еле ходит с палочкой. Да и присмотр за такими должен быть профессиональный. Так что, дорогая моя, ты сейчас думай о себе. Не сдюжишь ты две работы и дементную бабушку. Не с твоим здоровьем. Так что мама может дальше на тебя обижаться. Там же у бабульки еще внуки есть? — Да, еще две внучки. Юрка сказал, что им некогда, у них дети. — А как помрет бабаня, так квартиру делить будут всем гамузом. Ладно, давай спать укладываться, поздно уже, и ты устала, и я устала. У нас вместо одной группы набрали две группы малышей. Вот я на одной своей ноге-то наплясалась. Наверно, откажусь от них. Сил моих нет. Пусть с малышней кто другой занимается, кто-нибудь помоложе и повыносливей. Там вообще пятилетки, ничего не понимают, что нужно сделать, — пожаловалась Татьяна. — Может, бросить всё? — спросила Инна. — И чего я дома делать буду? Да и пенсия у меня копеечная, а тут хоть какая-то денежка идет. Попрошу, чтобы одну группу убрали. Пусть сами, как хотят, так и ведут. Я не вечная, вон как ломит отрезанную ногу. — Да, надо о себе заботиться, — кивнула Инна. — Вот-вот, и я тебе про то же говорю. Давай разбирать постели да спать ложиться. Завтра будет день, завтра будет пища, — вздохнула Татьяна.

Глава 30 Решился вопрос с бабушкой

Инка продолжала работать на двух работах, успевала заскакивать к бабушкам и заглядывать к матери с Юркой. Она отдала долг Татьяне и стала откладывать немного денег на банковский счет. Этому ее надоумила соседка. — Чего ты мне все деньги отдаешь? — Я боюсь сорваться и все спустить, — ответила Инна. — У меня же денег на руках никогда не было. Все, что попадало ко мне, тут же пропивалось или прожиралось. Я и не знаю, как их нормально тратить. — Часть мне отдавай на житье-бытье, а остальное клади на счет в банке. — На карточку? — с недоверием спросила Инна. — Карточка фигня, при твоем отношении к деньгам. Клади на счет под проценты, и чтобы хотя бы три месяца нельзя было снять, — сказала Татьяна. — А потом можно будет снять? — испуганно спросила Инка. — Конечно, — кивнула тетя Таня. — Потом можно. Еще и какие-то копейки на них накапают. — Хорошо, мне это подходит. Да и лишних денег не бывает, из копеек образуются рубли. — Это точно. Мало ли, вдруг захочешь комнату снять, а тут и денежки будут на первое время. Инна стала копить деньги, на что, пока еще сама не знала, но думала, что в жизни может всякое случиться и лишняя копейка не помешает. Как-то мама собрала у себя племянниц и Инну с Юркой. — Вот что, мои дорогие, надо что-то решать с бабушкой, — сказала она. — А что с ней решать? — состроила непонимающее лицо двоюродная сестрица. — Ты за ней ухаживаешь, мамка деньги присылает. Все нормально. — Я недавно переболела бронхитом, до сих пор дохаю, как портовой матрос со стажем курения в тридцать лет. Мне тяжело одной за ней ухаживать, — ответила Ирина. — Так мать деньги высылает, — возмутилась старшая племянница. — Давай я тебе их буду отдавать, а ты будешь присматривать за дементной бабушкой. — Я замужем, у меня дети. Вон Инка без семьи, пусть за ней приглядывает, — фыркнула гражданка. — Я предлагаю продать ее трешку, купить большую однушку и нанять на эти деньги ей сиделку, — сказала Ирина. — Ее трешка стоит столько же, сколько хорошая однушка, — вклинилась младшая Алька. — Много ты за нее выручишь. — Значит, вы уже рынок изучили? — хмыкнула мама. — Вы вон в восьмером в трехе ютитесь. Кто-то же из вас может переехать к бабушке. Лучше впятером в трешке, чем санузел с кухней на восемь человек делить. — Ага, она, значит, будет жить в мамкиной квартире со всей своей семейкой, а я буду с дементной бабкой проживать, — возмутилась Алька. — Заткнулись все, — рявкнул Юрка. — С каждой по семь тысяч. — Что так много? — возмутились сестры. — С каждой по семь тысяч в месяц на сиделку, — продолжил он. — Умножаем на шесть, получается сорок два — это на зарплату. — Ты тоже будешь давать семь тысяч? Ты же учишься, — удивилась старшая. — И что? Несколько часов в день подработаю и вот они, эти семь тысяч. Или продаем квартиру и определяем бабушку в хороший пансионат. — Какой ты умный, мы что, без наследства останемся? Осталось-то там потерпеть совсем немного. — Вот ты и потерпи, — ответил Юрка. — А мать моя не железная, и то у металла усталость бывает. Вы свою уже изгнали из квартиры, еще и мою хотите довести из-за наследства. — Может, дежурство установим? — спросила тихо Инна. — Это тебе легко с дежурствами, у тебя ни детей, ни плетей, и вообще из какой подворотни ты выползла, — завелась младшая Алька. — До твоего появления тетя Ира спокойно ухаживала за бабушкой и нормально справлялась. Это ты ее настроила против нас. — А ну ша, — гаркнула на них мама Ира. — Валите обе из моего дома, никакого наследства не получите, козы. Еще мою дочь будете тут всяким дерьмом поливать. — Тетя Ира, что за беспредел? Как это не получим? — возмутилась Алька. — Мать сколько лет вам деньги на бабкино содержание высылала. Хорошо устроились, совсем обнаглели. — Я ее официальный опекун, сейчас квартиру продам, а ее устрою в хороший пансионат. И матери твоей ничего мне высылать не нужно будет. Все, разговор закончен, а теперь шагом марш на выход, обе! Что там после этого началось, орали, кричали, ругались матом, чуть не подрались. Еле выперли сестер из квартиры. — Мама, чего делать будем? — спросил Юрка. — Диалога не получилось. Давай дежурство на троих как-то распределим, но у Инки две работы, а я учусь и еще у меня спорт. — Не переживай, сейчас они матери позвонят, накрутят ее, и она из своей Москвы сразу прискачет, — усмехнулась Ирина. — Я так и знала, что ни одна из них не согласится. Зато живут в две семьи на шестидесяти квадратных метрах, собачатся каждый день между собой. Никто не хочет съезжать и уступать другой материну трешку. Через полчаса позвонила сестра и стала Ирине всё высказывать. — Ленка, сил моих больше нет, устала я, толком еще не выправилась после болезни. Муж еще ушел. Ну что