Дневник акушера. Реальные истории, рассказанные врачом роддома - Анастасия Седова

сотен километров невозможна. Сын Саши прожил меньше часа. Причина смерти – сердечная недостаточность. Саше повезло – она рожала днем, и была возможность очень быстро организовать приход батюшки. Мальчика успели покрестить, для Саши и ее мужа это было важно.

Надо ли было сохранять? Я не знаю. 3 % – это мало. Очень мало. Но кроме сердца все остальные органы были здоровы. Если бы я оказалась в такой ситуации – когда нет хромосомных аномалий, нет множественных пороков, когда есть возможность хирургической коррекции, то, скорее всего, поступила бы точно так же, как Саша…Два балла по Апгар. История третья

Вечер. Дежурство. В родблоке всего одна роженица. Динамика раскрытия хорошая, по КТГ все прилично. Через час после очередного осмотра акушерка звонит: «Поднимайтесь на роды!» Я иду в родблок, параллельно набираю неонатолога: «Приходи, сейчас рожать будем».

Осматриваю роженицу: так и есть, полное открытие. Идем в родзал. Неонатолог на месте, моется. У акушерки все накрыто. Тужимся. Головка плода потихоньку идет по родовым путям. После каждой потуги выслушиваю сердцебиение плода. Все нормально.

Через десять минут после очередной потуги понимаю, что сердцебиение прилично так урежается. Такое может быть на пике схватки, но после нее должно восстановиться. А тут – сердечные тоны глухие, шестьдесят – восемьдесят ударов. Мало, очень мало. Идти на кесарево поздно. Форсируем роды, чтобы ребенок родился быстрее, просим женщину тужиться уже без схваток. Параллельно вторая акушерка готовит вакуум-экстрактор, но он оказывается не нужен: ребенок рождается. В условиях острой гипоксии он пробыл всего несколько минут, но она дала о себе знать: малышка вялая, не кричит, бледная, тонус практически отсутствует. Два балла по Апгар. Хорошо, что неонатолог опытный, с ней и огонь, и вода, и медные трубы пройдены.

Ребенка раздыхивает. К пятой минуте уже хорошие семь баллов. Забирает, конечно, к себе под наблюдение. Но без ИВЛ. А роды-то не закончены: плацента уже отделилась, но все еще находится в матке. Просим еще раз потужиться. Рождается плацента. И вот тут сюрприз: в месте присоединения к плаценте пуповина совсем тонкая, она прикреплена к оболочкам плаценты, а не к самой плацентарной ткани (так называемое плевистое прикрепление). В момент рождения плода такая тонкая пуповина натягивается и начинает разрываться, что, собственно, и произошло. Смерть плода в этой ситуации наступает очень быстро, так как он сразу полностью лишается кислорода. К счастью, наша роженица справилась. Мы справились. И маленькая новорожденная девочка тоже справилась. Домой вместе с мамой они были выписаны на пятые сутки.

Кого спасать? История первая

Дежурю с начмедом. Глубокая ночь. В родах одна женщина с умеренным многоводием. Меня зовут на роды. Женщина, Ольга, рожает хорошо. Ребенок 3900 грамм. До крупного не дотянул чуток. Вод много, задних только около двух литров. Через пятнадцать минут рождается послед – оболочки целы, добавочных долек нет. И тут женщина закровила… Не фонтаном, конечно. Но прилично. Вызываю вторую акушерку, анестезиолога, звоню начмеду. Приходит анестезиолог, дает женщине подписать согласие на наркоз – я выполняю ручное обследование полости матки. Основных причин кровотечений после родов – четыре: травмы (разрывы), гипотония (слабый тонус) матки, задержка частей последа и нарушения в свертывающей системе крови. Послед цел, травм нет, свертываемость в норме. А вот матка оказалась перерастянута – многоводие, вдобавок ребенок немаленький, тонуса нет. Поэтапно боремся с гипотоническим кротечением. Анестезиолог заказывает донорскую плазму и кровь. Я впервые в жизни накладываю клеммы по Бакшееву, начмед наблюдает за процессом, одобрительно кивает. Параллельно делаю пару швов по шейке матки, там, где проходят сосуды. Кровотечение уменьшилось. Конечно, выделения еще есть, но струйкой уже не течет. Раздеваюсь – перчатки, стерильный халат, резиновый фартук. Я мокрая, как та мышь. Начмед обсуждает с анестезиологом инфузионную терапию. Я одним ухом слушаю, ибо мне потом все это в историю родов записывать. За родильницей наблюдаем – вполне может оказаться, что пойдем в операционную.

Тут звонок на пост из приемного: «Тридцать четыре недели, кровотечение, поднимаем к вам!» Обычно врач спускается в приемное отделение, но сейчас вся бригада в родблоке, быстрее поднять беременную. Ждем. В этот момент Ольга снова начинает подкравливать… Переглядываемся с начмедом и понимаем друг друга без слов: если сейчас привезут отслойку, то надо идти в операционную (она уже развернута). Что делать, если Ольгу тоже потребуется брать в операционную? Кого спасать? Анестезиолог один, операционная сестра одна. Конечно, можно вызвать специалистов, но это время, минимум минут сорок, для кровотечения может быть фатальным… Решаем действовать по обстоятельствам.

Начмед с анестезиологом продолжают колдовать над Ольгой. На каталке привозят пациентку из приемного отделения. Доставлена бригадой скорой из дома. Беременный медик – медсестра Наталья. Жалобы на боли в животе, кровотечение. Третьи роды. Выделения достаточно обильные. Слушаю сердце плода – приглушенное, но есть. Смотрю влагащно – ба, да тут полное открытие! Вот это везение! Боли были не только признаком отслойки плаценты, но еще и схватками. Родили с трех потуг. Маленькая девочка – 2100 грамм. Родилась одновременно с плацентой – тотальная преждевременная отслойка. Эх, девочка, как тебе повезло!

К счастью, матка у Натальи сократилась быстро, послеродового кровотечения удалось избежать. В это же время кровотечение прекратилось и у Ольги. За ней понаблюдали положенное время, потом перевели в реанимацию: кровопотеря большая, нужно наблюдение и переливание донорской крови. Операционная медсестра размылась, так и не дождавшись нас. Оно и к лучшему.Про скрининг

2019 год. Была у меня на приеме как-то цыганочка, молоденькая – девятнадцать лет. Пришла на первый скрининг. Срок двенадцать недель. По УЗИ все хорошо. Собираю анамнез, после отправляю ее сдавать кровь. Объясняю, что это нужно для выявления риска хромосомных заболеваний, например, синдром Дауна и подобные. Свекровка, которая, конечно же, тут как тут, безапелляционно заявляет: «Какой даун? Нет у нее никакого дауна. Двух здоровых рожала, справки все есть. Зачем столько крови сдавать?» Объясняю, что от диагностики можно отказаться. Про последствия отказа тоже рассказала. «Ну если вам надо, то сдадим». Мне тоже надо, да. Больше, конечно, им. Но если им легче считать, что надо мне – пусть так.

На следующий день приходит результат: низкие риски по трисомиям восемнадцатой и двадцать первой (синдромы Эдвардса и Дауна). А вот по тринадцатой паре выпадает высокий риск. Это значит, что у плода высока вероятность синдрома Патау. Такая патология сочетает в себе множественные пороки развития, в том числе, пороки нервной системы. Например, микроцефалия (уменьшение размеров мозга). Или циклопия (единственный глаз посередине лба). Ну и прочее – пороки сердца, пупочные грыжи, расщелины губы и неба… 95 % таких детей умирают до года.

Беременную мы вызываем на дополнительное обследование. Надо сказать, что