Дневник акушера. Реальные истории, рассказанные врачом роддома - Анастасия Седова

двоих детей, ночью встала в туалет. Туалет модели «сортир»: деревянная будка с дыркой в полу. На улице, естественно. Ночью женщина выходит из дома, справляет малую нужду, возвращается в темный дом. Успевает сказать младшей сестре: «Что-то резко живот заболел!» И тут же падает в обморок.

Семья была в том доме на отдыхе: мать, отец, двое дочерей и четверо внуков в возрасте от одного до десяти лет. Мужья дочерей оба военные, работали в тот момент в разных концах страны. Младшая сестра, по совместительству врач-гинеколог, поднимает родителей и пытается оказать помощь. Пальпирует живот, видит острую патологию. Исключает внематочную, так как сестра с мужем не виделась уже четыре месяца. Подозревает апоплексию яичника. На часах три ночи.

Трое взрослых грузят женщину в старенькие Жигули, копейку. Бабушка остается с четырьмя внуками, трое из которых уже не спят. К слову, на улице – не просто дождь, а ливень, гроза, буря, ломающая ветки деревьев. Видимость на дороге нулевая. Дорога освещается только фарами да молнией. В машине, которая неслась в ближайшую больницу, одна сестра нашатырем приводила другую в сознание и давала ей очень сильное обезболивающее. Тогда оно еще не входило в перечень сильнодействующих и подлежащих списыванию. А в виде таблеток просто хранилось в автомобильной аптечке.

До местной больницы с хирургическим отделением было тридцать километров. Доехали за полчаса: при такой погоде в ночи, при отсутствии какого-либо дорожного освещения – чудо. Пациентку с порога взяли в операционную. Во время операции подтвердили диагноз: апоплексия яичника, в животе почти полтора литра крови. Казалось бы, просто резкое опорожнение полного мочевого пузыря… Спасли. Успели.Неразвивающаяся беременность. История четвертая

Приемное отделение многопрофильной клинической больницы. Звонок в гинекологию: «Дежурного гинеколога просят спуститься». Обычно добавляют, с чем обратилась пациентка. А тут – молчок. Я вообще сюрпризы люблю, но исключительно приятные и не касающиеся работы.

Подхожу к регистраторам, спрашиваю направление. Они кивают в сторону кушетки. Иду туда. Мать и дочь, судя по всему. Девочка молодая, только-только восемнадцать исполнилось. Здороваюсь, спрашиваю направление. Мама отводит меня в сторонку и шепотом говорит:

– У нас это… Замершая.

– А почему шепотом?

– Вы не подумайте, Аня здоровая. Мы сами только недавно узнали, что беременная. И вот тут такое.

– Вы не переживайте. Мы сделаем повторное УЗИ. Но если диагноз подтвердится, беременность нужно будет прервать.

Диагноз подтвердился. Беременность перестала развиваться. По всем клиническим данным – примерно месяц назад.

Аня скрывала беременность от мамы (забеременела летом, в деревне у бабушки). Но, видимо, почувствовала, что что-то не так, и все же сказала родительнице. Вместе пошли на УЗИ, одновременно услышали диагноз.

В тот день, конечно, никто беременность прерывать не стал. Подготовка – клинико-лабораторное обследование, фенотипирование крови, заказ свежезамороженной плазмы. В те времена мы еще могли заказывать плазму и переливать подобным пациенткам: при длительном нахождении в матке неразвивающейся беременности есть риск серьезной кровопотери. Факторами свертывания, которые находятся в донорской плазме, удалось остановить не одно такое кровотечение. Учитывая всю серьезность ситуации, пациенткой занималась заведующая.

На следующий день девочку взяли в малую операционную первой. К счастью, обошлось без кровотечения. По словам заведующей, матка была настолько мягкой, будто сливочное масло при комнатной температуре ножом разрезаешь. Обойтись без перфорации помог только огромный клинический опыт таких ситуаций и везение.

Аня лежала у нас уже неделю. В анализе крови – все прекрасно, курс антибиотиков почти закончен (было назначено сразу два препарата, учитывая длительность нахождения погибшего плодного яйца в матке). По УЗИ – полость чистая, матка отлично сократилась.

За пару дней до планируемой выписки Аня пропала. Днем была, а вечером – нет. Дежурный врач с медсестрами подняли всех на уши. Позвонить Ане не могли, она оставила свой телефон в палате. Дозвонились до мамы Ани. Та решила позвонить парню девушки и угадала. Оказывается, он был в городе проездом, и Аня выскочила с ним повидаться, в чем была в отделении – в спортивных штанах и футболке. А на дворе конец сентября, и в семь вечера ни разу не жарко.

Аню вернули в отделение. Она очень замерзла, согревали двумя одеялами. А на следующий день девушка затемпературила. Да высоко, под сорок. Мы подозревали, что в машине у парня молодые люди могли согреваться разными методами. Но Аня ни в чем не признавалась. Срочно взяли анализ крови, сменили антибиотики. В течение недели температура то падает, то опять поднимается. Не так высоко, до тридцати восьми, но все равно плохой признак. На шестой день направили на УЗИ. В области правых придатков – образование. Сделали лапароскопию для диагностики. А как в живот вошли, так поняли: в яичнике и трубе – гнойник. Да такой, что сохранить этот яичник никак не получится. Удалили. Хорошо, хоть второй остался неизменным. Через неделю после операции Аню благополучно выписали. Без одного яичника в таком юном возрасте, конечно, плохо. Но всяко лучше, чем без двух.

Отказ от медицинского вмешательства. История вторая

Беременность двойней у Татьяны была самопроизвольной, без стимуляций и прочих гинекологических изобретений. Первые роды прошли благополучно, родилась девочка. Сейчас ожидалось рождение двух мальчиков.

Татьяну направили к нам из соседнего городка. При очередной сдаче анализов в тридцать недель выявили повышение ферментов печени: при норме до тридцати – тридцати четырех единиц показатели у беременной были завышены более чем в двадцать раз. Дальнейшее обследование показало: у Татьяны случилось такое довольно редкое осложнение беременности как гепатоз. Во время этого заболевания клетки печени перестают работать в полную силу. Последствия – печеночная недостаточность и, в том числе, недостаточная выработка факторов свертывания крови. При остром течении заболевания смертность женщин в настоящее время может достигать 25–30 %. То есть каждая четвертая с этим осложнением… У Татьяны была выявлена начальная стадия: еще не было желтухи и катастрофических изменений в показателях свертываемости крови. Но присутствовал зуд, тошнота и постоянная изжога, от которой мало что помогало.

В такой ситуации обычно собирается консилиум врачей, где определяется дальнейшая тактика ведения. Чаще всего решается вопрос о возможности сохранения или о необходимости прерывания беременности в интересах пациентки или плода. Показатели печеночных ферментов нарастали очень быстрыми темпами: от ста единиц в сутки. Решение консилиума было следующим: прерывание беременности в интересах пациентки. Срок позволял надеяться на неплохое состояние плодов. К нашему удивлению, пациентка категорически отказалась от кесарева сечения. Ее самочувствие было удовлетворительным, поэтому она искренне полагала, что у нее есть несколько недель. Тридцать четвертая неделя беременности – тот срок, который она считала минимально возможным для рождения своих детей. Татьяна подписала отказ, собственноручно под диктовку врача указав все возможные последствия. А последствия могли быть весьма серьезными: от кровотечения с удалением матки до гибели плодов и