То, что делает меня - Ида Мартин

– Здравствуйте, – поздоровался я как можно вежливее.

– Здорово, – отозвался отец Ярика и тут же просек фишку. – Из дома выгнали?

– Сам ушел.

– Тогда ясно. А со стороны как алкаш.

Я взглянул на него в зеркало заднего вида. Темно-серые с прищуром глаза улыбались. Значит, подкалывал просто.

– С родителями поссорился.

– Бывает, – кивнул Юрий Романович. – У меня есть знакомый – тоже раз пять уматывал из дома. В последний раз, правда, так и не вернулся. Но то было еще в восьмидесятых. Тогда много возможностей обеспечить себя было, а сейчас просто так никуда работать не устроишься. Даже самым занюханным дворником, даже тележки собирать в магазине. Так что у тебя только два пути – либо бургеры паковать, либо торговать наркотой.

– Папа! – одернул его Ярик.

– Я все правильно говорю, – строго отозвался отец. – Сейчас молодежь без присмотра быстро летит по наклонной. На улице, знаешь как хорошо это дело поставлено? Барыги спецом отслеживают таких неприкаянных. Туда-сюда – и через пару лет ты или наркоша конченый, или в колонии срок мотаешь.

Ярик сочувственно оглянулся на меня и пожал плечами.

– Понятно, – я устал от отрицательных эмоций и совершенно не знал, что на это отвечать.

Неожиданно Юрий Романович остановил машину, обернулся и выжидающе, не моргая посмотрел на меня. Лицо у него было хорошее, открытое, и никакой неприязни к себе я в нем не увидел.

– А пойдем-ка к нам? Как раз к ужину. Жена обзвонилась.

– Давай, давай, – закивал Ярик.

И я, снова поймав твердый пристальный взгляд Юрия Романовича, согласно кивнул.

Яров отвел меня в свою комнату и велел положить промокшие носки на батарею, затем принес полотенце и теплые мягкие тапки.

– Ты на отца не обижайся, – сказал он немного извиняющимся тоном, пока я возился с носками. – Армейские замашки. Вечно всех поучает.

– Нет, что ты. Какие обиды? Он у тебя военный?

– Полковник ФСБ. Мы с мамой регулярно перед ним маршируем.

Яров мне нравился. Как по мне, ему было чем гордиться. И внешность, и мозг, и сила – все при нем. Ну и, конечно, то, что он был хорошо обеспечен, хуже его делало, вероятно, только в глазах Тифона. Тот хотя и был чертовски харизматичным персонажем, но в умении произвести впечатление определенно уступал Ярову.

– У тебя в старой школе были друзья?

– Ну, так, – я вспомнил Боряна, Миху и Петухова. – Был один.

– Я так и подумал, что ты нормальный, – Яров кивнул. – Сразу, как только увидел. То-то этот придурок в тебя так вцепился.

Я догадался, что речь о Трифонове, и вдруг вспомнил, что тот сейчас, наверное, ждет меня.

– Слышал, у вас спор был.

– Был, – признал Яров. – Но я не собирался ни в чем таком участвовать, просто сказал, что готов спорить, что Трифонов одиннадцать классов не в состоянии закончить. Ну и кто-то про это в Подслушке написал. Его так цепануло, что он прилюдно вызов мне устроил. Если не влом, можешь на стене там поискать. «Яров конченый мажор» называется или как-то так. А потом директору чуть ли не ноги целовал.

– Вы на деньги спорили?

– Не. Откуда у него деньги? Мы на дерьмо спорили. Старинная местная забава. Проигравший должен вымазать руки в собачьем дерьме и десять раз сказать «я – дерьмо».

– Серьезно?

Было очень странно слышать, что весь напряг из-за такой детской ерунды.

– Ну, почти. В этом нашем уговоре мы расширили область нанесения дерьма до поверхности всего тела, кроме того, наказание должно быть снято и выложено проигравшим на всех своих сетевых страницах. Но, по правде сказать, это лишь формальность. Суть спора заключается в том, что Трифонов отчаянно пытается доказать мне, что он не быдлячье чмо, а я ему все равно не верю.

Мобильник яростно завибрировал в кармане. Тифон будто почувствовал.

– Слышь, Никит, мне тут нужно на двадцать минут отойти, мать с работы встретить. Ты, если придешь, обожди на лестнице.

– Похоже, я сегодня уже не приду.

– Хорошо, но если надумаешь, заходи в любое время. Если вдруг переночевать нужно или еще что.

Я поблагодарил и хотел добавить, что увидимся в школе, но под пристальным взглядом Ярова просто нажал на отбой.

– Мать он встречает, – Яров слышал каждое слово. – Придурок. Пасет ее постоянно.

– И что, она его слушает?

– Мамаша-то? Сама виновата. Чего хотела, то и получила. Она ему знаешь, как мозги на тему морали делает? Мой отец отдыхает. Она у него училка. Такая – ретровариант: порядочный человек то, порядочный это. Всем направо и налево втирает про «разумное, доброе, вечное». Лицемерка!

Договорить Ярослав не успел, потому что нас позвали ужинать, и мне оставалось только гадать, почему это мама Тифона лицемерка.

Стол был покрыт белой скатертью и сервирован, как в ресторане. Вилка с одной стороны, нож с другой, возле каждой тарелки бокал, салфетки свернуты треугольником. Уж очень все торжественно и официально.

– Никита, а чем ты увлекаешься? Куда поступать будешь? – мама Ярослава была миловидная, кареглазая, с легким слоем бронзового загара и тонкими, красиво нарисованными бровями.

Изящные руки украшали многочисленные золотые кольца, а на шее висел большой кулон с темным камнем.

– Мама хочет меня на экономический.

Она одобрительно кивнула.

– Очень хороший выбор.

– Это мама хочет, – голос Юрия Романовича был громкий, а тон приказной. – А ты-то сам чего хочешь? И хочешь ли чего вообще?

Сам я действительно не знал, чего хочу, но понимал, что такой ответ ему не понравится, зато вспомнил, как Тифон рассказывал про пожарный колледж. Поэтому решил пойти по самому простому пути.

– Хотел быть пожарником.

Просто так сказал, чтоб отстал, раз экономист ему не подошел.

– О! – Юрий Романович шлепнул ладонью по столу. – Отличное дело. Не то что там экономика какая-то. Короче, иди в пожарные, только школу окончи. Я был бы счастлив, если бы мой сын в пожарные пошел. Героическая профессия.

– Ты что? – мама Ярика сделала испуганные глаза. – Забыл, что ему на высоте нельзя?

– Слушать противно, – поморщился отец. – Мой сын, сын десантника, и высоты боится. Стыд и позор.

Ярик с ровным безэмоциональным лицом уткнулся взглядом в тарелку и терпеливо молчал.

– Ты же знаешь, почему это, – вступилась за него мама, а затем повернулась ко мне, поясняя. – Они в детстве с одним мальчиком, другом его, на крыше играли. Ярослав сорвался и чуть было не упал. С девятиэтажного дома, представляешь? Повезло, что тот мальчик смог его удержать. – Она снова повернулась к мужу: – Он идет на золотую медаль! Что ты от него еще хочешь?

– Да ничего я не хочу, – отмахнулся отец. – Делайте что хотите. Я просто сказал, что