Цветочная лавка на перекрестке судеб. Каждый цветок хранит чью-то историю - Юкихиса Ямамото

– От Аи? – переспросил Котани так, будто имя вырвалось само. – Я не возьму эти цветы.

– Что? Но почему?

– Я что, перед тобой объясняться должен?

– Нет, что вы! Просто…

– Вот и все. Уходи. Я, между прочим, занят.

С этими словами Котани хлопнул дверью. С Кикуко такое случалось впервые. Не зная, как поступить, она застыла как вкопанная, наблюдая, как мужчина повернулся к группе сотрудников.

– Чего встала? Мы из-за тебя открыться не успеем!

Хоть Кикуко и понимала, что он ругался не на нее, услышав сквозь стеклянную дверь разгневанный голос Котани, она поспешила удалиться вместе с заказом.

Вернувшись к скутеру и убрав композицию обратно в багажник, Кикуко как можно скорее позвонила Марите. Нужно было сообщить об отказе.

– Все, как вы и говорили. Он такой мерзкий!

– Вообще-то я этого не говорила. Но да, нехорошо получилось. Я позвоню заказчице.

Перед тем как принять заказ на цветочную композицию, в «Каварадзаки» предупреждали: в случае переезда или длительного отсутствия получателя, а также в случае отказа от доставки повторно отправить товар или вернуть средства не представлялось возможным.

Это правило указывалось и на накладных на доставку. Но 20 000 иен – немалая сумма. Не хотелось бы, чтобы клиент потерял ее впустую.

– Что мне делать с композицией?

– Можешь забрать себе домой.

– Но мне некуда ее ставить!

Квартира, которую Кикуко снимала после переезда, действительно была небольшой: всего одна спальня, маленькая кухня и санузел. Не то чтобы в ней совсем не было свободного места. Просто Кикуко было не по себе от мысли, что дома будет стоять композиция ценой в 20 000 иен.

– Хм, тогда остается только разобрать заказ на мини-букеты. Так или иначе, возвращайся в магазин.

– Вас поняла.

Хотя Марита внесла в работу последние штрихи, для Кикуко это была первая композиция. В глубине души было жаль ее разбирать.

А еще стало неловко перед маленьким помощником, Раном. Но как бы подавленно она себя ни чувствовала – ничего не поделаешь. Закончив разговор, Кикуко убрала телефон обратно в карман. Рука сама потянулась, чтобы смахнуть слезинку.

– Прошу прощения.

Совсем рядом раздался чей-то голос. Справа от нее стояла девушка. Слегка наклонившись, она сначала посмотрела на скутер, а затем попыталась заглянуть в лицо Кикуко.

– Вы из «Цветочного магазина Каварадзаки»?

– Да. Все так.

– Могу я попросить вас кое о чем?

– Что такое?

Наверное, девушка тоже хочет сделать фотографию «Ла Ви ан Роз».

Но Кикуко ошиблась.

– Позвольте представиться.

С этими словами девушка протянула Кикуко свою визитку.

«ООО “Чайная роза”. Заведующая филиалом в “Камо Молл” Юуки Санаэ»

– Примерно полмесяца назад вы приобрели набор сладостей в нашем магазине, не так ли?

– Да, я брала один набор в подарок. Получателю очень понравилось. Я также брала десерт «Сюйтюка» для себя, и он тоже был очень вкусным.

– Рада, что вам понравилось.

Кикуко вновь посмотрела на девушку. Кажется, они были примерно одного возраста. Юуки носила короткое волнистое каре, а черты лица были четко очерчены даже без макияжа. Вместо напоминающей форму монахов одежды, которую обычно носят работники японских кондитерских, Юуки была одета на европейский манер: белый халат и красный поварской колпак.

– Дело в том, что мне бы хотелось украсить магазин цветами. Мне очень неловко навязываться, но я хотела бы узнать, где лучше всего размещать цветы, какое количество подойдет и как часто следует их менять. Подскажите, пожалуйста, есть ли возможность проконсультироваться с вами?

– Конечно. Будем рады помочь.

– В таком случае не могли бы вы посетить наш магазин на следующей неделе?

– Сначала мне нужно обсудить это с заведующей. Я получу ответ и свяжусь с вами в ближайшее время. Вам удобнее по телефону или по почте?

– По почте. А, и еще, – с делового тона Юуки заговорщически понизила голос: – Я видела, как директор нового магазина на вас накричал. Вы в порядке?

Видела, значит?

– Да. Все хорошо.

– На меня он тоже уже успел сорваться.

– Почему?

– Буквально на днях я заходила поздороваться – как-никак мы будем работать по соседству, и я подумала, что было бы неплохо провести какой-нибудь совместный ивент. Но получила ответ, что это глупо, он не собирается делать то, что пришло в голову «молоденькой девочке», и прогнал меня.

– Грубиян, – произнесла Кикуко первое, что пришло в голову.

– За последние три дня я заметила, что он ужасно относится к женщинам и своим подчиненным.

– Вот же ж…

– Раньше мне нравилась одежда из «Заходит солнце», но после нашего разговора я так разочаровалась в бренде, что продала все вещи на вторичке. Ну почему именно такой человек стал директором?

– А кто был до него?

– Два года назад пост занимала женщина. Впервые я узнала о ее бренде, когда прочитала интервью с ней в одном журнале. На первый взгляд она показалась непринужденной и даже немного отрешенной, хотя мне понравилось, что она рассуждала здраво и верит в свое дело. Но, похоже, сейчас она покинула пост.

А если…

– Вы помните ее имя? – спросила Кикуко.

– Я хорошо запомнила фамилию, потому что у нее было интересное написание. Кандзи «холод», «река» и «э», как в названии эпохи «Эдо». А вместе – Сагаэ.

Кикуко оказалась права.

Время пролетело незаметно. Прежде чем она успела опомниться, была уже половина восьмого вечера.

До завершения рабочего дня оставалось тридцать минут, однако Кикуко не позволяла себе расслабиться. В конце недели многие клиенты приходили за пару минут до закрытия магазина, а иногда случался резкий наплыв незадолго до восьми. Только этим вечером Кикуко осталась в магазине одна: Марита снова отлучилась на собрание комитета самоуправления. Похоже, вопрос об установке камер по району так и остался открытым с лета прошлого года.

Воспользовавшись свободной минуткой, она принялась прибираться. Начала с цветов, стоящих у входа в магазин. Мини-букеты, которые получились из отвергнутого заказа, имели большой успех у покупателей. Еще днем они едва помещались в ящик для цветов, а сейчас из десяти букетов осталось лишь два. Переставив нераспроданные букетики в пластиковые стаканы, Кикуко отнесла их на кассу, а пустой деревянный ящик отправился обратно на склад. К моменту, когда она вернулась, в зале ее ожидал клиент.

В дверях стояла высокая и стройная женщина. На ней желтое платье, а гордо расправленные плечи украшал пастельно-розовый палантин. На вид покупательнице было около тридцати.

– Магазин еще открыт?

– Да. Пожалуйста, проходите.

– Хорошо, что успела. Меня зовут Сагаэ.

Кикуко потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить эту