Развод: Я и мое счастье - Евгения Кец

Но в трубке раздаётся лишь колкий женский смех. Зара прокашливается и грубо говорит:

— Нет, Кирилл. Ты, конечно, промахнулся с презервативом, но я на таблетках. Расслабься и живи своей жизнью.

Открываю рот, чтобы продолжить разговор, но Зара сбрасывает звонок.

*Ольга*

Трясущимися руками отдаю телефон Максиму. Парень смотрит на меня огромными глазами, думаю, он не рассчитывал сегодня вечером услышать подобные откровения.

— У вас точно всё нормально? — спрашивает парень.

— Я же говорила, что я не просто так хочу удалить фото с сайта, — грустно усмехаюсь.

— А голос, — продолжает свой допрос, — зачем вы его поменяли. Вы же совсем иначе говорите. Вы с ним, с этим Кириллом, знакомы, да?

— Проницательный вы парень, Максим. Да, мы знакомы, но он был пьян и не смог сопоставить две личности.

Фотограф осматривает меня внимательно:

— Вы очень эффектная женщина, как можно вас не запомнить? Возможно, это у меня профессиональное, но...

Парень не успевает договорить, в его руке вибрирует телефон. Максим опускает глаза и кривится:

— Это снова Кирилл. Что мне делать?

— Мы всё удалили, — пожимаю плечами, — отдай ему фото, он настырный, всё равно тебя найдёт.

— А вы?

— Это мои проблемы, — приподнимаю флешку, — спасибо. Я пойду.

Улыбаюсь на прощание и киваю в сторону телефона, что всё ещё разрывается в руке Максима. Бросаю последний взгляд на огромную картину, где изображена я. Свободная, сексуальная, женственная и грациозная.

Даю себе обещание, что обязательно стану такой навсегда, а не на одну ночь.

— Да, — раздаётся за моей спиной, притормаживаю в дверном проёме. — Она ушла. Хорошо, но гарантирую, вам это ничего не даст... ладно...

Выхожу из студии, а потом звоню Марату и еду на ужин в центр. По пути снимаю линзы и парик, не хватало ещё, чтобы и другу крышу снесло.

Весь оставшийся вечер болтаем с Маратом о финансах и путях развития. Друг рассказывает мне о способе заработать ещё больше, но это рискованно и не факт, что сработает. Но я верю, что он сможет. Марат — чёртов гений, поднялся с нуля и уже давно работает только с серьёзными людьми. Мои жалкие копейки на фоне вливаний от холдингов погоды не делают, но сейчас — это всё, что у меня есть.

Соглашаюсь на очередную авантюру, осознавая, что рискую потерять остатки или растянуть время для вывода средств, но если дело выгорит, я буду на коне.

К сестре заползаю к одиннадцати вечера.

— Привет, — выпархивает из кухни Алеся, — уже хотела тебе звонить. Где пропала?

— С Маратом встречалась, — снимаю обувь и засовываю уставшие ножки в мягкие тапочки, что дарят тепло и ощущение уюта.

— Как в целом? — осматривает меня сестра. — Результаты анализов пришли?

— Пришли, — вздыхаю, прохожу на кухню и сажусь на ближайший стул.

— Ну-у-у, — тянет Алеся, опираясь на кухонный гарнитур.

— Мне нельзя пить, ходить на вечеринки, скоро каблуки носить не смогу и стану толстой. Придётся закупиться новыми вещами и кеды взять. Так что вовремя Марат мне часть денег выведет.

Алеся подвисает, а потом взрывается гейзером эмоций. Из неё так и хлещет позитив:

— Божечки-божечки-божечки! Сестрёнка! Я буду тётей? — киваю и даже улыбаюсь, как можно грустить, когда рядом любимая сестра, и она так радуется? — Поздравляю! Ты же ничего не надумала делать? Когда можно пол ребёнка узнать?..

— Не мельтеши, — шикаю. — Сама ничего не знаю, завтра позвоню в больницу и всё спрошу.

— О-ой, — Алеся оседает на стул рядом со мной и пристально смотрит в глаза, — а как же Кирилл?

— А что с ним?

— Ты шутишь? Он — отец твоего ребёнка! Ты уже решила, что будешь с этим делать?

А вот и голос разума, что был мне нужен, но, кажется, я уже снова наворотила дел. Может, Алеся поможет мне разобраться?

№ 17.2

*Кирилл*

Максим не сразу поднимает трубку, когда я звоню, но скорее трезвоню, во второй раз.

— Она ушла, — оповещает меня меланхоличный голос фотографа.

— Адрес студии, — рычу.

Забиваю полученный адрес в навигаторе и злюсь вдвойне — несколько минут езды. Всего несколько минут, и я бы увидел Зару, смог бы с ней поговорить лично, убедиться, что у неё всё хорошо. А если она сама не знает, что забеременела? Хотя она сказала, что принимает таблетки.

Но ведь всякое бывает?

Слышу скупую надежду во внутреннем голосе и злюсь уже на себя. Выруливаю на дорогу и пытаюсь остыть, но лишь больше закипаю. Да что со мной? Как можно так противоречить самому себе?

С одной стороны, я чувствую нереальное облегчение, что ребёнка нет. Я никому не испортил жизнь, не обрёк расти в неполной семье или того хуже в детдоме. Никто не будет страдать.

Но с другой... в душе разрастается пустота, что поглощает все эмоции, кроме злости. Я успел накрутить себя, поверить в чудо, ведь внутренний голос так и кричит, что маленькая, родственная душа где-то рядом. Зародилась надежда...

И больнее всего эту надежду терять, она просто вытекает сквозь пальцы, будто вода, оставляя влажный след и не более.

*Ольга*

Телефон разрывается, а я лишь выше натягиваю одеяло. Мелодия совершенно не похожа на будильник и оттого ещё меньше хочется открывать глаза. Но мелодия есть, а значит, кто-то звонит. Сколько времени?

Подтягиваю телефон, стоящий на зарядке, и вижу на экране надпись, что обескураживает: «Кирилл». Перевожу ещё сонный взгляд на время и удивляюсь вдвойне — время лишь пять часов утра. Зачем он звонит мне в такую рань?

— Алло? — хриплю и сразу же прокашливаюсь.

— Вот я идиот, — раздаётся безликий голос мужчины.

— Доброе утро, Кирилл Андреевич. Что-то случилось? — не могу придумать ни одной причины, позвонить мне посреди ночи, но мало ли.

— Прости, пожалуйста. Я лишь хотел услышать твой голос.

— Зачем? — с опаской спрашиваю, осознав, что Кирилл вполне мог узнать меня в Заре, пока я ему безбожно врала.

Я, конечно, пробовала говорить с хрипотцой, чуть ниже и с другой интонацией, но чем чёрт не шутит.

— Ты хотела, чтобы я решил свою проблему, принцесса, — хмыкает. — Каково твоё следующее желание?

— Вы пьяны? — кажется, я перестаралась, когда отшивала Кирилла в облике Зары.

— Всегда, рядом с тобой.

— Вам бы проспаться, — прикрываю глаза, мне бы тоже ещё покемарить.

— Пойдём погуляем.

Открываю глаза и даже сажусь, одеяло сползает и становится прохладно. Всегда так, когда я пытаюсь вылезти из тёплой постели. Меня будто морозит, хотя я не больна.

— Куда? — спрашиваю, но тут же бью себя в лоб ладошкой, а глухой звук разносится по тёмной комнате.

Кто спрашивает: «Куда?», — когда вернее будет сказать, что мне