Блуждающая луна - Юу Нагира

Фуми прищурился, и я спросила:

– Тебе неприятно?

– Нет.

– Спасибо.

– Помада… тебе не к лицу.

Я тут же стерла ее тыльной стороной ладони. Раз Фуми меня все равно вывел на чистую воду, она мне больше ни к чему. Наверное, рот покраснел, но уж лучше так, чем с этим уродством на губах. Я с удовольствием глотнула еще немного холодного чая и загляделась на лебединые катамараны.

– Беда. Как же хорошо!

Я наконец заметила, как изменилась всего за несколько дней. Все сомнения развеялись. Научилась поступать как заблагорассудится. И, к сожалению, кажется, даже чуть перегибала палку.

– Ощущение, как будто меня придавило глыбой, а теперь вулкан взорвался, и камень улетел прочь.

– Я тебя знал только своевольной. В первый же день навела на кухне хаос и уснула, даже не сложив тарелку в раковину.

Я расхохоталась в голос. Тоже, кажется, впервые за много лет.

– Фуми, мне с тобой очень легко на душе. Хотя только что я жила совершенно не так.

– А как?

Я умолкла, вспомнив наш с Рё быт. Про глыбы легко рассуждать, но я много от него получала. Будет нечестно положить на чаши только часть грузиков, да и судьей становиться не хотелось.

– Слушай, а ты случайно меня тут нашел? – спросила я, прежде чем успела подумать, и Фуми закатил глаза:

– Забавно, как горе-шпионка сама не замечает, когда за ней следят.

– Думаю, я не одна такая!

– Может быть, но твоя самозабвенность меня искренне поражает. Это ж надо – разминулась со мной на лестнице и бросилась высматривать с балкона, как у меня все в доме устроено. Я стоял внизу и поражался, какая ты бесстыжая.

– Так ты все видел?

– Ты первая начала.

– И правда, – расстроилась я.

– Смотрела во все глаза, как будто нашла сокровище. Чуть не свалилась от жары, пошла в магазин, купила продуктов, потом цветок, потом уплела бутерброд на лавочке, разве что пальчики не облизывала. Восхищаюсь, как тебе удается так беззаботно нарушать порядок.

– Просто очень уж приятно делать что хочешь, – объяснила я, чем заслужила неодобрительный взгляд: мол, еще оправдывается. Вслух бы Фуми такого, конечно, никогда не сказал: это я за него додумала. Сам он вел себя безукоризненно вежливо даже с собственной преследовательницей:

– Удивительно, как ты быстро освоилась.

– Просто я не в первый раз гуляю по округе. Приезжала посмотреть на Calico днем, заодно заметила, что тут еще есть, и мне понравился район. Хорошее место для жизни, одобряю твой выбор.

– А ты удивительно открыто признаешься в своих преступных наклонностях.

– Прости, – опять расстроилась я в ответ на похвалу. – Только не выдавай меня Тани. Нехорошо ее лишний раз тревожить. Я тоже постараюсь держать себя в руках.

– Спасибо. Очень обяжешь, – кивнул он.

Мне в голову пришла банальнейшая мысль: надо же, оказывается, Фуми тоже мужчина. Никакой ревности, свойственной влюбленным, я не почувствовала. Для меня самое главное, что он нашел свое счастье.

– Как вы полюбили друг друга?

Фуми ненадолго задумался.

– Мы познакомились в психосоматическом отделении.

Я не нашлась что ответить.

– После исправительного учреждения я вернулся домой, потом по ряду причин переехал сюда. Мы пересекались в больнице и разговорились. Хотя так делать нельзя, – добавил Фуми.

– Почему?

– Потому что, если в отношениях оба с тревожностью, они только делают друг другу хуже.

– Но, наверное, вы друг друга хорошо понимаете?

– Да, кое-что из ее переживаний очень резонировало с моими.

Надо же, какое знакомство… Мне вспомнилось ее каре. Такое острое. Я с трудом представляла такую девушку на приеме у психолога.

– Значит, вот что вас сроднило.

– Нет, – покачал головой Фуми. – Я не говорил ей, что со мной. Она не знает моего настоящего имени, не знает, что я Фуми Саэки. Я пытался сказать. Но не смог.

Он опустил голову и вытянул длинные ноги. Удивительно, как его держали такие тонкие щиколотки. Почему они такие тонкие? Ведь он же мужчина.

В голову шли только ничего не значащие и безответственные слова: «Ничего страшного. Вот пройдет время, сблизитесь, и тогда…» На самом деле я не думаю, что можно разделить любую боль. Каждый из нас несет в руках собственную сумку. Ее нельзя вручить другому человеку. Нести ее приходится всю жизнь, и у Фуми – вот такая ноша. У меня – своя. У каждого багаж разный, но кое-что объединяет все эти сумки: от них никак не избавишься.

– Я… ни капли… не изменился, – пробормотал Фуми. – Мы не можем… сродниться.

Он не отрывал взгляда от блестящего пруда. Говорил настолько безжизненным голосом, что по спине ползли мурашки. Его глаза превратились в две бездонные дыры. Меня пронзило недоброе предчувствие.

– Фуми, ты… – Горло пересохло, и я запиналась, подбирая слова. – Фуми, ты… до сих пор… не можешь полюбить взрослую женщину?

Он ничего не ответил. Но каждая секунда молчания подтверждала мою догадку. Вдруг в глазах потемнело. Анемия накатила: руки и ноги похолодели.

– Я думаю, нам с Тани лучше расстаться, – промолвил Фуми, и я крепко сжала кулаки на коленях.

Я ведь думала, что он счастлив! И радовалась за него, как ни за кого другого. А теперь захлестнуло отчаяние. Где же найти хоть лучик надежды? Мимо прошли на дополнительные курсы пятиклашки.

– Надо же, даже на каникулах занимаются.

– Я тоже учился. И в летние каникулы, и в зимние.

– Я бы прогуливала.

Сразу вспомнила то лето, когда мы просто бесцельно проводили время, набивали животы пиццей и смотрели кино.

– Не надо плакать, – сказал Фуми, и я попыталась шмыгнуть как можно тише.

Все это время у меня по щекам катились крупные слезы. Вот бы повернуть время вспять. Я бы стала такой, как хочет Фуми, и мы бы вместе исполнили все его желания. Захотел бы поцеловать – я бы разрешила. Захотел бы прикоснуться – пожалуйста. Захотел бы заключить в объятия – пусть заключил бы.

Я всего этого не люблю, но ради него пошла бы на любую жертву. Я не влюблена, не сгораю от страсти. Я бы не испытала наслаждения, но, уверена, справилась бы. Потому что мое блаженство осталось далеко за пределами плоти, и только Фуми не боялся к нему прикоснуться.

Никогда прежде я не испытывала ничего подобного, и одновременно со слезами я недоумевала. С тех самых пор, как осталась без родителей, мне казалось, что я плыву на лодке с пробитым дном и ищу, чем бы хоть ненадолго закрыть пробоину. Если и встречалась среди волн с такими же терпящими крушение горе-моряками, ничем не помогала: мне хватало собственных забот. И вот впервые жизни я захотела кого-то спасти.

Но я больше не та девочка, которая нужна Фуми. Правда, я и тогда-то была не в его вкусе, но все равно лучше, чем сейчас. От меня взрослой ему вообще никакого толка. Тут уж не только в глазах, но и в носу защипало.

– Спасибо, Сараса.

В сладко-холодном голосе не сквозило и толики горечи: Фуми уже смирился. А над нашими головами воспевали мимолетность своей жизни цикады –