Блуждающая луна - Юу Нагира

колено. Из-под длинной челки на меня глядело два черных, как бездна, глаза. Как и пятнадцать лет назад, я поразилась этой пустоте. Ведь он же больше не педофил, у него взрослая возлюбленная, он больше не один. Почему же тогда у него такие пугающе пустые глаза?

– Фуми?..

Одновременно я услышала тихое «тух! тух!» Звук повторялся, как будто из крана текло, и страшно действовал на нервы. Похоже, без меня Рё уходить не собирается и этот неприятный шум не умолкнет.

– Мне пора.

Фуми дрогнул.

– Пора вернуться и сделать все как положено.

Дома я одну за другой распутаю ячейки сети. Может быть, придется ее перерезать. Нам с Рё обоим будет больно, но другого выхода не осталось.

– Справишься?

– Угу. Да и не может так продолжаться.

Фуми с пониманием кивнул. Пустота из взгляда отступила. Я поднялась, поблагодарила, и он протянул мне сложенную банкноту в десять тысяч иен.

Ах да, я же убежала с пустыми карманами. Сначала я хотела отказаться, но передумала и взяла деньги.

– Спасибо. Обязательно верну.

Они связали нас обещанием новой встречи.

Замок повернулся куда громче, чем я думала, и за дверью кто-то взметнулся. До того – сидел на пороге. Я подождала, пока человек поднимется, и открыла. Передо мной предстал потрепанный Рё с налитыми кровью глазами.

– Сараса…

Я молча прошла мимо. Спустилась по лестнице, и Рё поплелся следом. Близилась полночь, и мы отправились к станции.

– Сараса, я такси вызову.

– Поезда еще ходят.

– Нельзя же в таком виде…

Я обернулась и посмотрела ему в глаза. Чтобы напомнить, кому я «таким видом» обязана. Рё плотно сжал губы и отвел взгляд:

– Прости. Такое больше не повторится.

Однажды я уже слышала от него такое же обещание. Ноздри снова защекотал виноградный ароматизатор. Подделка. Любовь почти как настоящая, но все же нет. Рё просто ищет, кто бы заткнул пустоту в его сердце. Как стало очевидно сегодня, я такая же.

– Рё, у меня только одна просьба.

– Все что угодно.

– Я страшно вымоталась. Когда придем домой, хочу лечь спать. Одна.

– Конечно. Отдохни как следует. Я посплю на диване. Пустяки! Больше ничего не попросишь? – заискивающе спросил он.

– Завтра хочу на работу.

– Ступай. Конечно, ступай.

Между нами уже не осталось ничего безусловного.

– В таком виде тебе точно можно показываться гостям?

– Покажусь.

– Мне кажется, не надо себя заставлять…

– Значит, не пустишь?

Рё захлопнул рот.

– Просто волнуюсь…

Я ничего не ответила и продолжила путь. Все пассажиры на платформе и в поезде на меня косились. Рё явно чувствовал себя не в своей тарелке, а вот я не обращала внимания.

– Канай! Что с тобой? – ужаснулась Хирамицу, стоило мне переступить порог раздевалки.

К утру стало еще хуже, чем вечером. Лицо опухло, левый глаз больше не открывался. Роскошней всего смотрелась рассеченная губа, а еще черные и очень красноречивые синяки. Девушки из других торговых точек смотрели на меня с ужасом.

– Ух, ну и жесть! Вот это тебя отделали! – разрядила своим смехом атмосферу Андзай, и я вздохнула спокойнее.

Стоило мне выйти в зал, как у менеджера округлились глаза, и он жестом поманил в кабинет. Домой, наверное, отправит? Я понуро отправилась к нему.

– Знаете… Пожалуйста, не примите за нарушение личных границ… или за домогательство. Просто, понимаете, мы же все-таки работаем с людьми, и как старший менеджер я просто обязан…

– Не допустите до работы? Можно, пожалуйста, хотя бы на кухне, если в зале нельзя?

– А… Да, гм, пожалуй. Тогда сегодня поменяйтесь местами с Хирамицу. Но на самом деле я вас не за этим позвал. Давно хотел кое-что обсудить.

– Слушаю? – ответила я, напрягаясь. Постараюсь стоически принять любые новости.

– Знаете, мы всегда набираем сотрудников в основной штат…

– Простите?..

– Зарплата такая же скромная, зато есть соцпакет, и вы у нас уже давно работаете, усердно, я в вас уверен и готов порекомендовать начальству, – тихо промямлил менеджер.

– У нас не хватает сотрудников?

– О нет… – Менеджер поднял руку к голове. – Просто, мне кажется, в трудную минуту намного спокойнее, когда есть стабильный доход. Опять же, если вы поссоритесь с молодым человеком и, например, решите переехать, с постоянным контрактом на руках вам будет проще подыскать жилье…

Тщательно пряча глаза, он и дальше бормотал о том, что не хочет показаться навязчивым, но искренне считает меня хорошей сотрудницей. Каждую смену он нервничал и суетился, постоянно гнул шею перед подчиненными, и в глубине души я привыкла посматривать на него свысока, и теперь мне стало стыдно.

– Спасибо вам большое, – поклонилась я.

– Что вы, что вы, – тут же распереживался менеджер. – В общем, вот такие дела!

С этими словами он вернулся в зал. Я попросила Хирамицу поменяться со мной местами и молча принялась за дела на кухне.

В самом конце смены Андзай позвала меня выпить чаю. Пожала при этом плечами, давая понять, что готова выслушать. Но когда мы уже собирались на выход, меня вдруг тихо окликнула Хирамицу:

– Канай! Если хочешь, я всегда рада поговорить.

Я ограничилась простым кивком.

Уже на улице Андзай скривилась:

– Ага, поговорить-то они всегда готовы. Чтобы потом поупиваться собственным счастьем.

Когда мы устроились в кофейне, она поинтересовалась:

– Так что стряслось? На тебя смотреть страшно. У парня с головой не в порядке, когда злится?

Я задумалась, откуда начать. Всего не расскажешь, к тому же я чувствовала, что чем больше открою, тем больше запутаюсь. И потому начала с самого конца:

– Мы расстаемся.

– Эх! Жалко! – Андзай нахмурилась. – Ну ладно, домашнее насилие – это ни в какие ворота. Такие почти не лечатся.

– Да?

– Я знаю, бывший муж такой был, – поделилась Андзай, взбалтывая ложечкой свой фраппучино. – Обычно весь такой нежный, но как найдет, это что-то. Он меня даже беременную колотил и пинал, а я защищала живот, жалела, что его выбрала, и терпела.

– Почему?

– Домой не хотела возвращаться, а одной денег бы не хватило, я столько не зарабатывала. Меня даже пригласили в основной штат компании, но муж взбесился: он, мол, сам заработает, а я пусть сижу на хозяйстве. Сначала я даже обрадовалась, как я его удачно подцепила, но сейчас понимаю, что, по сути, он меня к себе привязал, потому что без денег не сбежишь.

А ведь и Рё такой же.

– После вспышек им обычно очень стыдно. Сокрушаются и умоляют их простить. Ни за что не верь! У них внутри рубильник, и если он щелкнет, то они уже не держат себя в руках. Пиши пропало. Хотят они того или нет. Это болезнь. – Она задумчиво подняла глаза и пробормотала: – Как вспомню, так вздрогну… Ну ладно, расходитесь, конечно. А ты как, одна потянешь?

– Пока не знаю. Но так больше продолжаться не может.

– Он тебя точно отпустит? Такие типы настырные.

– Ты говорила, знаешь кризисный центр.

– Ага. О, обратишься?

Я кивнула и добавила:

– Но, думаю, сначала надо объясниться.

– Даже не вздумай! Он тебя опять отделает. Сначала возьми дистанцию. А поговорить лучше где-нибудь в кафе и вообще в людном месте.

Я мелко кивнула. Товарищу по несчастью можно ничего не объяснять –