Весенняя почта - Мария Аксенова

Ксюша медленно поднималась на свой второй этаж. Опустив голову, стыдясь порицания и осуждения бабушки, пронеслась мимо кухни, через зал, в свою спальню. Замерла на пороге комнаты, стиснула зубы, глубоко вдохнула, чтобы не разреветься раньше времени, и громко спросила:

— Ты знала?

— Знала. Утром к тете Томе заглянула, пока ты спала, она и рассказала, что уже уехал. Так он же не насовсем к ней приезжал. Так… Пока ситуация не разрешится…

— Какая ситуация?

— Ну дома, с родителями…

Ксюша промолчала. Она давно перестала ждать маму из командировок. Уже не отсчитывала дни и не следила за календарем. Мама то появлялась, то снова исчезала из ее жизни, повинуясь рабочему графику. Ксюша больше не грустила и не тосковала о ней. Дни ее были посвящены другому чувству и другому человеку. Наверное, и Денис не тревожился за родителей, раз забыл признаться, что близится день, когда они увезут его… куда там — кажется, о Хабаровске он говорил…

Но теперь уже было неважно. Ксюша заперлась в комнате и плакала. Бабушка беспокоилась, заглядывая к ней с чаем и пирогом, с тарелкой лапшичного супа, с «честное слово, только половиной котлеты», но Ксюша почти не притрагивалась к еде. Поначалу, она надеялась, что пройдет день-другой — и Денис выдохнет после переезда, напишет ей или позвонит тете Томе и попросит позвать Ксюшу к телефону. Но он не звонил.

Год тянулся медленнее, чем целая жизнь до. Новая весна оказалась неприятной, мерзкой: дожди не прекращались, ветер налетал с разных сторон, стоило Ксюше выйти на улицу, — он будто старался разорвать ее на куски. Хотя она и без того чувствовала, как рассыпается, как перестает быть целым. Раньше — до встречи с Денисом — она могла радоваться весеннему пробуждению и когда зима задерживалась и не спешила впускать весну до первых дней мая. И когда дожди затапливали округу и приходилось надевать эти дурацкие резиновые сапоги с тяжелой подошвой. И когда становилось тепло, будто лето подоспело вне очереди, опередив весну, и не хотелось торопиться на уроки, но Ксюша шла в школу по одной, всем известной, причине. А теперь на улице пакостно и в душе не утихает непогода.

— Сколько ты будешь страдать! — поучала ее Кристина, догнав у подъезда на пути в школу. — Целый год прошел, а ты никак не оживешь. Надо с этим что-то делать. Уже и девчонки в классе шептаться перестали, что ты сидишь как мрачная тень на последней парте и признаков жизни не подаешь, — успокоились, не интересно им больше. Тебя будто и нет в классе. А знаешь, в параллельном новенький появился… Саша Карпов. Классны-ы-ый! Блондин, челка как у рок-звезды… Полкласса ходит вздыхает. Айда в субботу на школьную дискотеку! Я слышала, он придет…

— Кристин, — уныло выдохнула Ксюша и остановилась, — у меня так все болит.

Кристина потрогала Ксюшкин лоб и озадаченно нахмурилась.

— Что конкретно у тебя болит?

— Всё, — еле слышно произнесла Ксюша. — Вот когда думаю о нем, так каждую косточку выкручивает, выламывает. Будто это вирус во мне поселился и никак не умрет. И так больно… Может, это любовь так умирает?.. Мучительно так…

Последние слова она произнесла совсем тихо, запинаясь, и по Ксюшиным щекам потекли струйки слез.

Кристина по-сестрински обняла ее за плечи и погладила по голове.

— Значит, надо научиться не думать о нем, — назидательно продолжила Кристина, хотя в глубине души понимала, что толку от ее слов мало, да и Ксюша погрязла в чувствах, будто в болоте, — и как ее вытащить?

— Как не думать? Ты скажи, я попробую, — жалостливо тянула Ксюша, тихонечко всхлипывая. — Считаешь, мне самой нравится?

— Ничего я не считаю. Ты зациклилась, и надо действовать, чтобы забыть его и успокоиться. Это не дело! Сколько ты еще будешь плакать?

Ксюша подняла голову, усердно растерла слезы по щекам и, достав платок из кармана, громко высморкалась.

— Ладно, не хотела тебя обижать, но, думаю, крайние меры не помешают.

Кристина сняла рюкзак, порылась в большом кармане и вытащила помятый листок, сложенный в маленький конверт.

— Что это? — Ксюша поспешила развернуть протянутое ей послание.

— Это тебе. Толик нарисовал. А ты что думала — мы все вообще-то волнуемся.

Ксюша недоуменно уставилась на смешную карикатуру: кривой козлик с несоразмерно длинными копытами смотрел на нее мальчишечьей физиономией, борода и рожки правда удались на славу, и Ксюша даже повеселела и хихикнула, но лишь на секунду — прочитав стрелку с надписью, она сразу же смолкла.

«Денис — Васёк».

— Что еще за «Васёк»? — непонимающе спросила Ксюша.

— Наверное, этого козла зовут Васёк, — предположила Кристина, пожав плечами. — Толик нарисовал. Надо у него спросить.

— Вот и спросишь. — Ксюша пихнула записку подруге в грудь и направилась вперед, хмуро окликнув ее в последний момент: — Пошли уже. Опоздаем, математичка нам потом головы отгрызет. И в дневник замечание запишет… чтобы мне еще и бабушка по шее дала.

— А что, кстати, твоя бабушка говорит?

Кристина скомкала записку, быстро сунула ее в карман и нагнала подругу.

— Бабушка? Да что она скажет… Ругается, чтобы я ерунду свою из головы выбросила. Она тоже меня не понимает…

Оставшийся путь до школы девочки шли молча. Кристина, после едкого «тоже», будто была приравнена к ряду еще не врагов, но уже не избранных и во что бы то ни стало собиралась вернуть себе репутацию самой понимающей и мудрой подруги.

— А как же Толик? — неожиданно предложила она.

— А что Толик?

— Не разглядела в нем хорошего парня? Заботливого… Записки вон тебе сочиняет.

Ксюша прыснула:

— Скажешь тоже, Кристин. Да и не ради меня Толик старается.

— А ради кого? — Кристина широко распахнула глаза, одновременно пытаясь вспомнить и определить, что не заметила в поведении Толика и за кем он мог ухлестывать в классе.

— А ты думаешь, он случайно к тебе пересел? — ухмыльнулась Ксюша. — Да-да, и не качай так головой. Мне, если хочешь знать, с последней парты все интрижки видны…

Ксюше с последней парты и правда открывалась интересная, а порой и интригующая картина на девчонок и мальчишек ее класса. И как вертится и перешептывается с Кристиной Толик, она прекрасно замечала. Порой Толик оборачивался, искоса поглядывал на Ксюшу и снова что-то шептал на ухо Кристинке. «Наверное, спрашивает, не тронулась ли я умом, — думала Ксюша. — Ну или из жалости что-нибудь опять придумывает».

Вопреки капризному настроению, на дискотеку Ксюша решила пойти.

Спортивный зал по-дурацки украсили шариками и плакатами. У входа повесили цветные картонные буквы: «Диско-2000». Из особенных атрибутов к радости непрофессиональных, но амбициозных танцоров из актового зала приперли шары со светомузыкой. Окна плотно задернули, чтобы сотворить полумрак, и