Дом без соседей - Геннадий Борисович Пациенко

Загонов внял дружескому совету.

— Дежурный по городу Панфилов слушает!

Пришлось рассказывать все сначала.

Загонов объяснил, что когда-то служил в армии, теперь же офицер запаса и в стрелковом оружии как-нибудь разбирается. И неужели в конце концов придется обращаться к министру?

— Вас как звать?

— Владимир Иванович.

— Так вот, Владимир Иванович, не забывайте, что вы звоните на Петровку.

В трубке зазвучали четкие распоряжения. Рассказ о пульке, похоже, подействовал.

— Ждите прибытия оперативной группы, — пообещал дежурный облегченно вздохнувшему Загонову.

А минут через десять в дверь и впрямь позвонили. На пороге возник лейтенант в шинели и с висевшим на боку переговорным устройством. От непрерывных перекличек устройство без умолку трещало, и лейтенант выключил его. Загонов провел лейтенанта на кухню. Веснушчатое, с рыжими, словно бы подпаленными, ресницами, лицо лейтенанта вмиг посерьезнело при виде дыры в окне и осколков. Он подтвердил кому-то, что в окно действительно выстрелили, и, всего вероятней, из малокалиберки…

Загонов предложил лейтенанту чаю, но тот, смутясь, отказался, и оба не знали, о чем говорить. Попеременно поглядывали на соседний дом. Он смотрелся буднично, А между тем комочек свинца в несколько граммов сплющенно лежал промеж двойных стекол.

Впервые Загонов не на шутку встревожился, что отпустил жену в зарубежную трехмесячную командировку. Окажись он в момент выстрела за кухонным столом, не встать бы ему из-за этого стола. Встать-то, может, еще и встал бы, но уж незрячим сделался бы непременно. И с окровавленным лицом тыкался бы на ощупь в стены, ища дверь и зовя соседей.

Лейтенант думал меж тем свое. Видел схватку с вооруженным бандитом, выбитый, выпавший из рук пистолет и яростную борьбу с обезвреженным им преступником. А спустя время — опубликованный в газетах указ о награждении орденом за задержание особо опасного, давно разыскиваемого рецидивиста, а там и присвоение очередного звания и само собой разумеющееся служебное повышение.

Причины, повлекшие выстрел, прикидывались разные. Не исключал Загонов и чью-то месть, но за что — терялся в догадках. В августе на приемных экзаменах он поставил нескольким абитуриентам двойки. Сдавали из разных мест, провалились тогда и несколько москвичей. Один, кажется, жил даже возле метро неподалеку от Загонова, но где — на экзаменах не запомнилось. В отместку, конечно, мог и выстрелить, однако говорить понапрасну Загонов не решался.

Он принялся вместо этого рассуждать о музыкальных автоматах и современной музыке из-за рубежа, по его убеждению, не всегда способствующей развитию у людей доброты, гуманности, эстетичности.

— Взять хотя бы кафе, где обедаю. И не только в нем, а практически в каждом установлены музыкальные автоматы…

Лейтенант кивнул, соглашаясь.

— А получается-то что? — развивал свою мысль Загонов. — Ведь глотку надорвешь, осипнешь, пока за столом слово соседу скажешь. Какая-то колонизация досуга модными ансамблями, будто на другой материк попал, где невозможно жить без насаждаемого истеричного воя. Свою же музыку, наоборот, за рубеж увозим. Не для заграницы же она создавалась?

— Нет, конечно! — Лейтенант добавил, что увлечение так называемыми дискотеками пошло, на его взгляд, на убыль.

— Дай-то бог, все же раньше бы об этом кому-то по-подумать, — рассудил Загонов, хорошо зная молодежные увлечения и студенческие проблемы. — Сколько на моей памяти покалеченных, а то и загубленных душ этой музыкой! — вырвалось у него с невольной досадой, болью, огорчением. — Да, да, не удивляйтесь. Как педагог я достаточно думал об этом, — пояснил он изумленно глядевшему на него лейтенанту — с заинтересованностью и любопытством.

В коридоре послышался частый топот, покашливание, голоса, и Загонов догадливо поторопился к двери. Поначалу даже трудно было запомнить в отдельности каждого. Первыми вошли двое в штатском, за ними — капитан в милицейской форме, с сумкой в руке. Не раздеваясь, не теряя времени, прибывшие принялись осматривать квартиру. Загонов среди них невольно почувствовал себя посторонним.

Один из «штатских» сел за рабочий письменный стол Загонова описывать место происшествия. Медленно поворачивая по сторонам голову, он заносил в протокол полки с книгами, бар с торшером, тахту и бог знает что другое, о чем Загонов и не предполагал.

Эксперт в потертых джинсах и замшевой куртке, всклокоченно-темноволосый, с отекшим лицом, как будто недавно разбуженный, ладонью смахнув со лба пот, заметил худощавому «протоколисту» в сером костюме, с угреватым лицом, что в жилой комнате, может, и не стоило бы задерживаться: пуля-де пробила кухонное окно. Не отвечая ему, тот писал.

Время от времени он вставал, ходил на кухню и в комнату, будто ломая над чем-то голову. Лейтенанту, прибывшему первым, он показал вмонтированную в стене пожарную кнопку в прихожей. А на вешалке зачем-то потрогал дорожный мешок с замками как на инкассаторских либо почтовых сумках. Мешок Загонов когда-то привез из Прибалтики, приобретя в магазине спортивных товаров, и до сих пор помнил и год, и место покупки.

Неожиданно «протоколист» обратился к Загонову:

— Вы с кем-нибудь ссорились?

— Да нет.

— До угроз, случалось, не доходило?

Загонов замялся, сбитый непривычным вопросом:

— Простите, но это не в моем духе.

— Вы не поняли. Вам никто не грозил?

— Помилуйте!

— Разведены? — «Протоколист» за столом ждуще повернулся к Загонову. — Я спросил потому, что женщины для мести могут нанять кого-то. В нашей практике и такое случалось.

— У меня это исключено.

— Если не секрет, где же супруга?

— Никакого секрета. В командировке за рубежом, — ответил Загонов, добавив при этом, что несказанно обрадуется, если поскорее стрелка найдут.

— Интересы наши здесь совпадают.

Загонова сдерживали, чтобы особенно не дерзил, не зарывался. Эксперт в замшевой куртке и джинсах открыл алюминием окантованный, в прихожей оставленный чемодан, достал фотоаппарат. Умело навел на лежащие по разным местам осколки и яркой вспышкой сфотографировал, сноровисто меняя положение фотоаппарата. Раздвижной металлической линейкой вымерил расстояние между некоторыми осколками и часть стекол разложил по конвертам.

Загонов предложил отверткой раздвоить раму и достать лежащую внутри пульку. Ему хотелось чем-то помочь, а не стоять без дела в роли зеваки и любопытствующего. Эксперт в джинсах отверг услуги Владимира Ивановича.

— Не волнуйтесь, я сделаю все сам.

С включенным фонариком он вышел на балкон, попахивая табаком и потом.

— Как бы тут самому не влепили, — сказал он приглушенно из темноты. — Выстрелят, пока лазаю.

Он что-то бубнил еще, светя под окном на балконе. Из комнаты не отвечали ему.

Следователь в это время со стола перенес бумаги на кухню, удобно их разложил, ожидая, когда раздвоят раму и таким образом доберутся до самой важной, основной улики — пульки.

Этого момента, чувствовалось, ждали все.

Окно, на беду, не раздваивалось, не поддавалось ковырянию, и Загонов немедля все-таки отыскал