Жилец дома №5. Мистические истории о русской нечисти - Виктория Ли

Вечером Полина, ставя на старенькую плитку элегантный чайник с гладкими боками уже объясняла свой «бизнес-план».

– Сам подумай, Владюша, – бодро говорила она, засыпая листовой чай в ситечко, – куковать нам еще месяцев пять, хочешь не хочешь, а мы здесь застряли…

Тот метнул на нее полусердитый взгляд.

– Вообще-то не застряли, – заметил он, – а отправились на работу, и вообще…

– Знаю-знаю, – нетерпеливо перебила Поля, – я не к тому. Просто время это можно использовать с умом.

Влад усмехнулся – ого, что-то новенькое от гедонистки Полины.

– Посмотри вот сюда. – Она выудила телефон в фигурном чехле и сунула под нос мужу.

На экране красовалась лента соцсетей, которую девушка вела как отличник – дневник: строго, продумано и развернуто. Но несмотря на привлекательную внешность хозяйки, регулярность и интересные локации (как уже упоминалось, Поля обожала трендовые места), реакций и подписчиков у нее было немного. Кадрам не хватало оригинальности, какой-то своей особенной истории. Всем, кроме одного. Последний пост отображал какое-то невероятное, сверхъественное количество лайков. И что самое удивительное, на фотографии красовалась вовсе не сама Полина, а та самая расписная печь. Точнее изображения было два: комната в пыли, с содранным лаком на половых досках, грязными окнами и облупившейся печью, а вторая – уже в обновленной обстановке.

– Да, – согласился муж, – трансформация впечатляющая.

– Ты что, не понимаешь?! – лихорадочно затараторила девушка. – Это супер возможность. Мы так отремонтируем весь дом.

– Зачем? – удивился Влад.

– Затем, – отрезала Поля, – ну что ты такой тугой! Мы в реальном времени будем восстанавливать дом и выкладывать это в соцсети. Понял? Мой аккаунт мигом наберет подписчиков.

– Поля, я… – снова начал муж.

– Ну что, что тебе не нравится?! – взвилась Полина. Как ни странно, про себя отметил Влад, слез в голосе так и не наметилось. – Ты меня сюда привез, я понимаю, твоя карьера важна и это отличный проект. Но что мне прикажешь делать? Сидеть и гонять чаи с Авророй Карповной? Или может корову научиться доить? Или лапти вязать?

Молодой человек поморщился, представив аккуратную чистенькую Полину, держащую в наманикюренных пальчиках лыко.

– То-то и оно, – возвестила жена. – У тебя будет дело, и у меня тоже. И разве плохо, что мы восстановим дом? Он же все-таки старинный, дореволюционной постройки…

«Ага, это она уже от Айрата наслушалась». От мыслей о последнем слегка испортилось настроение.

Влад снова взглянул на Полю: щеки раскраснелись, глаза горят – впервые горят от какой-то идеи, а не покупки. Согласился.

Покупок, правда, избежать все равно не удалось. Для «качественного контента», как выражалась жена, нужно было и качественное оборудование. Но это уже сопутствующие траты.

Глава 4

Переменам в поведении Полины, которые так удивляли Влада, дивилась и она сама. Никогда особенно ни к чему не тяготевшая и не имевшая четкого плана на жизнь, в Полеховке девушка словно очнулась. Ощущение было, будто бы внутри нее внезапно заработала стрелка давно сломанного компаса.

Росла Поля в тепличных, но при этом строгих условиях, которые отсекали все ненужные – то есть непригодные для семейной жизни – стороны. Спроси ее родителей, те бы совершенно честно ответили, что делали все для счастья дочери. Правда «их» дочь сильно отличалась от реальной девочки, жившей с ними под одной крышей.

Как-то раз Поле попался пост про ножку-лотос. Оказывается, в Древнем Китае для того, чтобы обеспечить хороший брак, ребенку еще в младенчестве ломали пальцы ног и туго бинтовали. Делалось это ради «маленькой стопы». Невеста с «ножкой-лотосом» даже передвигалась с трудом, не говоря уже о работе, однако высоко ценилась на брачном рынке. Все потому, что только очень солидный и состоятельный господин мог позволить себе жену-аксессуар. Вот и ей – Полине с детства ломали и стягивали все, что не относилось к браку. Даже институт выбрали не по интересам, а по количеству парней на потоке.

Окончательно признать этот факт пришлось в восемнадцать лет. Пока подруги получали подарки по интересам – поездки, одежду, гаджеты, перед Полей лег голубой конверт с витой эмблемой. Девушка все поняла мгновенно. И как было не понять, ведь ей досталась «совершенно неудачная» наследственность.

– Ой, в отцовскую родню пошла, – всякий раз причитала родительница, глядя на крупный четкий профиль дочери. Эта процедура «разглядывания» тоже сопровождала Полю с самого детства. Порой доставалось отцу и его «мамаше» – бабушке. Выходило по всему, что беспородный нос оказался вкладом с той стороны. Подраставшая Полина все надеялась, что отец однажды возьмет да и скажет что-нибудь вроде «А я считаю, что это красиво! И вообще, сама разберется», но так и не дождалась. Вместо этого, он рассеянно выслушивал жену, не проникаясь ни ее жалобами, ни обреченной молчаливостью Поли.

Вопрос необходимости пластики тоже не обсуждался. Пока девушка вскрывала конверт, родители смотрели радостно и гордо, словно дарили счастливый билет – нечто долгожданное и много раз ею запрошенное.

«Слава богу, что живу не в Древнем Китая, – впоследствии думала Полина, изучая новую себя в зеркале, – а то моя нога была бы сломана не в пальцах, а пополам. Ну чтобы наверняка».

После замужества в жизни мало что поменялось. Поля продолжала существовать как бы в двух семьях, так и не научившись защищать себя (и теперь Влада) от непрошеных, а порой откровенно вредительских советов.

– Запомни, Полюша, – втолковывала мать, – без детей женщина неполноценна. Пуста. Да и муж от такой быстрее уходит, ничего же не держит. Ты-то не молодеешь, почти тридцать уже (Полине исполнилось двадцать шесть), а этих-то… – голос ее в такие моменты наливался ядом, – становится-то все больше.

Мать не выносила более юных женщин и постоянно вела с ними воображаемую борьбу, считая, что абсолютно каждая «вертихвостка» (в разговорах с подругами использовался термин покрепче) спит и видит, чтобы разрушить «приличную» семью.

Полина не хотела быть как родители, но, привыкшая во всем их слушаться, не перечила и соглашалась. Поднимала вопрос о детях с Владом, но тот отчего-то сопротивлялся. И в сопротивлении этом теща тоже винила непутевую дочь.

– Ну что ж ты в лоб лезешь своими разговорами, – шипела та, – надо же по-умному, по-женски.

В переводе на человеческий это означало втихую бросить пить таблетки, а потом поставить мужа перед счастливым фактом.

Может быть, в какой-то момент девушка так бы и поступила – поддалась предложениям матери, как поддавалась всегда, однако мешала одна и та же мысль. Червоточинка в глянцевой картинке не пары, а уже семьи. Вдруг, если Влад начнет любить кого-то нового, Поля снова станет вторичной, незаметной?

Однажды, когда Полина еще не была замужем и даже ни