Утесы - Джули Кортни Салливан

земли. В другой описывалось популярное общественное движение, участники которого следовали ценностям коренных американцев с целью ликвидировать ущерб, нанесенный природе человеком, и противостоять климатическим изменениям. Земля рассматривалась как друг и союзник, а не как имущество. Участники движения призывали к возвращению земель, но не для того, чтобы возместить ущерб за обиды прошлого, а чтобы действовать. При желании Соединенные Штаты могли вернуть племенам национальные парки и принять меры для поддержки независимости племен.

Реку Пенобскот загрязняли с момента прибытия колонистов на американскую землю. В какой-то момент лесопилок стало так много, что бревна лежали в реке от берега до берега и речная навигация прекратилась. Англичане морили пенобскотов голодом: они построили плотины, чтобы рыба не шла на нерест и индейцы лишились источника пропитания. В последние годы в реку стали сбрасывать нелегальные отходы местной бумажной фабрики. Рыбу и росшие вдоль берега растения теперь нельзя было употреблять в пищу.

Борясь с несправедливостью, недавно в ходе переписи населения народ пенобскотов пожаловал реке статус гражданина и индивида. Тысячелетиями река Пенобскот была для племени источником пропитания. По берегам росли лекарственные травы; индейцы считали реку духовным и культурным символом. Река – предок каждого человека в племени, говорили они. Поэтому она обладает «всеми правами, обязанностями и властью, какие даны другим членам племени пенобскотов по рождению». Пенобскоты обязаны почитать и защищать реку, как своих товарищей.

Джейн перешла к последнему разделу, содержащему коллекции фотографий современных лидеров индейской общины и новаторов из Мэна и других штатов Новой Англии. Снимки сделал молодой фотограф из племени микмаков. Джейн увидела портрет женщины по имени Джесси Голубка Берд, принадлежавшей к племени машпи-вампаноагов из Массачусетса. Ее предки приветствовали пассажиров «Мейфлауэра» сразу после прибытия. В 1990-х годах, когда Берд было чуть больше тридцати лет, ей начали сниться сны о предках. Те взывали к ней на языке вампаноагов, которого она не знала. Никто не говорил на нем уже полтора века. Берд была соцработницей и матерью пятерых детей. Она взяла на себя обязательство возродить язык и привлекла к работе лингвиста из Массачусетского технологического института. Теперь она возглавляла двуязычную школу на Кейп-Коде.

На следующей фотографии был изображен эффектный индеец пассамакуоди по имени Гео Соктомах Нептун. Высокий, с бритой головой, весь в татуировках и с ярким макияжем, он щеголял индейским головным убором из перьев. На табличке была надпись: «Индейское поселение в Мэне, мастер по плетению корзин, участник шоу, „два духа“».

Джейн поискала в сумочке блокнот и записала имена. Шестеренки в голове закрутились.

Все это происходило всего в паре сотен километров от ее родного города, но она совсем ничего об этом не знала. В той части Мэна, где жила ее семья, почти не встречались коренные американцы. Джейн впервые пришло в голову, что Литтлтоны, как основатели города, возможно, были к этому причастны. Ведь до них в Авадапквите как будто никто не жил.

Она приблизилась к черно-белому портрету женщины в блейзере с короткими темными волосами. Внезапно подошел Эван и произнес:

– Она крутая.

Джейн, к своему стыду, не знала, кто это. Она прочла надпись на табличке: «Донна Лоринг, член Палаты представителей».

– Прекрасный политик, – продолжал Эван. – Одно время работала старшим советником по делам племен при губернаторе, затем представителем пенобскотов в законодательном совете штата. Первая женщина-пенобскот, ставшая начальником полиции. Служила во Вьетнаме. Боролась за независимость племен несколько десятков лет. Благодаря ей в штате Мэн приняли закон, обязавший государственные школы включить в программу историю и культуру коренных американцев.

– Ого, – сказала Джейн, – я не знала. У нас в школе ничего такого не было. Кажется, об индейцах вспоминали только в День благодарения.

– Да уж, – ответил Эван. – Но пока этот закон применяется не везде. И все равно, я считаю, это прогресс. А еще Донна Лоринг продвинула новый закон о запрете индейских маскотов в государственных школах Мэна. Чтобы спортивные команды не называли себя «индейцами», «вождями» и тому подобное. Такое только в Мэне и осталось.

Он, кажется, очень гордился Донной Лоринг.

Эван протянул ей книгу.

– Ладно, пусть мне не удалось найти ничего нового про твоего капитана Литтлтона, но это может быть интересно, – сказал он. – Некоторые первооткрыватели оставили после себя целые тома с описанием путешествий. Но в случае с Пемброком сохранилось всего одно письмо, зато очень длинное. Его написал член экипажа корабля Пемброка в тысяча шестьсот пятом году. Письмо адресовано человеку, который финансировал экспедицию, и в нем несколько раз упоминается о похищении. – Эван открыл книгу на странице, отмеченной желтым листочком с клеевым краем. – Видишь? Он пишет, что они обманом заманили индейцев на борт, и это было «важнейшей целью нашего плавания». Естественно, все было спланировано.

Джейн взяла у него книгу и просмотрела.

Упомянутый моряк описывал, как матросы заманили индейцев на борт, якобы чтобы подружиться с ними, и загнали в трюм. Каждого индейца вязали впятером-вшестером: они оказались очень сильными, их пришлось тащить вниз за длинные волосы. Пленников связали и увезли в Англию.

В письме заложников называли «образцами», а также были их имена. Джейн переписала имена в блокнот, хотя пока не представляла, зачем ей эта информация. Но в работе она часто следовала этому методу. У нее был нюх на важные истории, и Джейн знала, что даже если пока что-то кажется непонятным, со временем она во всем разберется.

По пути к выходу им встретилась высокая женщина в темно-синем брючном костюме; она выглядела лет на пятьдесят с небольшим, длинные черные волосы были стянуты в хвост.

– А вот гениальная женщина, которая все это организовала, – сказал Эван. – Наоми Миллер, это Джейн Флэнаган. Мы вместе учились в аспирантуре. Джейн посмотрела выставку. Она под впечатлением.

– Мягко говоря, – добавила Джейн.

– Спасибо, – сказала Наоми.

– Вам нужно познакомиться поближе, – сказал Эван. – Наоми принадлежит к племени пенобскотов. Выросла в Центральном Мэне, в резервации пенобскотов на Индейском острове. Это про нее я рассказывал. Она частный консультант. Благодаря ей у нас в коллекции появились экспонаты, которых нам не хватало. Она сотрудничает с разными организациями. А нам помогает заполнить пробелы. Наоми работает с племенами конфедерации вабанаков и помогает им вернуть имущество, которое сейчас находится в музейных коллекциях, – фотографии, аудиозаписи и другие предметы. Индейские артефакты есть у многих коллекционеров и в музейных собраниях, но белые люди не догадываются, что они значат, кто их изготовил и зачем. Задача Наоми – это прояснить.

– Это очень интересно, – сказала Джейн. – Я хочу узнать больше. Если у вас найдется немного времени, я бы с радостью выпила с вами кофе.

– Соглашайся, Наоми. Джейн работает в Гарварде, им твоя помощь точно не помешает. А