Современные венгерские повести (1960—1975) - Имре Шаркади

Перепуганный Дюри не трогался с места, ждал, чтобы Регина простила его. А она, убедившись, что крепко держит в руках этого парня, с милой улыбкой сказала:

— Чем-нибудь надо же мне кормить цыплят, которых ты лопаешь.

Все осталось по-прежнему, Дюри утешал себя тем, что другие тоже воруют. Весной украли три хольда люцерны. На днях под мостом в поле нашли мешок минеральных удобрений: один из возчиков припрятал его там, чтобы вечером перетащить домой. Лимпар ходил в кладовщиках, а все знали, что он разбогател нечестным путем. И сами они, животноводы, во время утренней и вечерней дойки выпивали по пол-литра молока. Правда, они не таились, их не раз на этом ловили сторож и председатель, но все же такое «усиленное питание», как они его называли, было делом незаконным, молоко не входило в положенную им зарплату, которую принято называть «трудоднями».

Еще в самом начале, когда Дюри назначили бригадиром, Дани предупредил его:

— Если вы там не сможете поладить с хозяйкой, скажи мне. Я отправлю ее в деревню, к родственникам.

Но это никак не устраивало Дюри. Он не выкроил бы время, чтобы каждый день ходить обедать в такую даль, из Ореховой долины в деревню. И вернее всего, он не получал бы там обеда. Регине нечем было бы кормить для него цыплят. Здесь же раз в неделю, не реже, лакомился он цыпленком.

Недалеко от Ореховой долины члены кооператива косили люцерну и скирдовали ее на дворе усадьбы за коровником. Однажды их застиг за работой летний ливень. К счастью, они ожидали его, и Андриш Сентеш, у которого ревматизм заменял барометр, еще утром привез из деревни огромный брезент. Поэтому скирда не намокла.

На другой день сторож заявил председателю, что брезент ночью исчез.

Дани разразился проклятиями. Шутка сказать! Брезент купили у кривошеего Жибрика за три тысячи форинтов, правда, деньги еще не отдали. Первой мыслью Дани было сообщить о краже в полицию. «Да нет, не стоит, — тотчас подумал он, — это грозит большими неприятностями». К тому же он не знает, кто украл. А вдруг его родственник или дружок? В деревне немало людей, которых он не хотел бы видеть на скамье подсудимых. Не приведи бог довести дело до суда.

Мока, сидевшая за письменным столом, посмотрела на него и сказала:

— Надо заявить в полицию.

На усталом лице умудренного опытом старого Сентеша отразилось неодобрение. Дани подбодрил его:

— Ну, ну, говори, дядя Андриш.

— И в семье может случиться, что парнишка украдет с чердака мешок пшеницы или кусок сала да и продаст трактирщику. Где слыхано, чтобы отец бежал в полицию? А кооператив — это большая семья, верно ведь?

У Сентеша было трое сыновей, и все трое погибли: один на войне, другой от чахотки, третий от рака. Может быть, пережитое сделало его отзывчивым? Дани не раз размышлял, почему один человек на склоне лет становится злобным, жадным, а другой — мудрым, все понимающим, способным презирать жизненные мелочи. Старика Сентеша Дани уважал с самого детства, когда еще никого ни во что не ставил.

— Хороша семейка, члены которой с удовольствием расхитили бы все кооперативное имущество, вплоть до последнего гвоздя, — возразила Мока. — И это не первый случай. Ну ладно, до сих пор воровали только люцерну, отруби и тому подобное, но брезент нельзя спрятать так, чтобы не нашли вора.

— Вора нечего ловить, — нехотя пробормотал сторож. — Ведь он не закоренелый жулик. Надо предупреждать кражи.

— Но эту кражу уже не предупредишь, — безнадежно махнула рукой агрономша, и ее нежные щеки стали постепенно краснеть. (Дани удивляло, почему белая нежная кожа на лице у Моки, целые дни проводившей в поле, не загорала, не трескалась, не лупилась на солнце, как штукатурка у старых домов.) — Надо теперь же принять меры, если мы не хотим, чтобы народ сел нам на голову. Вы как член партии должны это понимать.

— Да ведь люди здесь не воры, — попытался еще раз возразить сторож, но больше спорить не стал.

— Подождите, товарищ агроном, — вмешался Дани. — Что важней? Найти брезент или унизить человека?

— Так как речь идет о краже брезента, я не могу отделить одно от другого.

— А именно это важно сделать, — сказал Дани и обратился к сторожу: — Кто работал в тот день в Ореховой долине?

— Ну, животноводы…

— А еще кто?

— Три подводы послали туда за зелеными кормами. И бригада Иштвана Прохазки рыхлила кукурузу.

— Брезент увезли на подводе или запрятали где-нибудь там поблизости. Дядя Андриш, объявите всем, кто вчера работал в Ореховой долине, пусть в трехдневный срок вернут брезент. Иначе мы заявим в полицию и произведут обыск во всех домах, во всех без исключения, и у вас, и у меня. И не поздоровится тому, у кого на чердаке или в сарае под сеном найдется этот проклятый брезент!

Старик Сентеш удовлетворенно улыбнулся и пошел к двери, с трудом волоча свои искалеченные ревматизмом ноги.

Мока лишь молча вздохнула. Конечно, в госхозе… да и в старом кооперативе… Эх! Когда же здесь будет порядок? Метут сор из одного угла в другой.

Тяжелые предчувствия мучили Дюри Пеллека. Если украденный брезент обнаружат на чердаке у Регины, ее в лучшем случае отправят в деревню к родственникам. А где он найдет тогда ежедневно горячий обед и раз в неделю куриный бульон? Его мать стала совсем плоха. «Долго она не протянет», — говорили друг другу родные и навещавшие ее соседки.

Как-то раз Дюри забыл захватить с собой ключ от домашнего чулана и в полдень прибежал в деревню. Он с удивлением обнаружил, что бутыль с палинкой стоит нетронутая. Тогда он понял, что его матери приходит конец. Она уже никогда не поправится, не сможет стирать, заниматься уборкой, готовить обед и ужин. Раньше, когда он возвращался вечером домой с поля, «ужин» еще носился по двору. Пока Дюри распрягал лошадей, задавал им сена, цыпленок уже оказывался на столе. Приправленный перцем, в сметанном соусе, он аппетитно дымился рядом с галушками и огуречным салатом…

Нет, брезент ни в коем случае не должны найти на чердаке у Регины, даже если он там.

Но Регина не желала вступать с ним в какие-либо переговоры или идти на соглашение. Дюри не оставалось ничего другого, как в последнюю ночь перед истечением трехдневного срока, когда Регина спала, залезть к ней на чердак и обшарить его. Под прошлогодним сеном он отыскал тщательно запрятанный брезент. Взвалив его на плечо