Добро пожаловать в нигде - Адива Гефен

class="p1">Единственное, чего мне не хватало, так это моей камеры. Мне хотелось ощущать в руке ее тяжесть и снимать все вокруг: пейзажи пустыни, детей, строителей, дворников, трепещущие на дереве листья, крохотный мирок под камнем – открывать с ее помощью то, что недоступно невооруженному глазу.

Я нуждалась в ней, как пекарь в дрожжах, гончар в глине, художник в кисти, а парикмахер – в ножницах. Всякий, кто когда-либо занимался фотографией, легко поймет меня. Не зря, наверное, все мои попытки взяться за перо провалились. Чтобы рассказать миру о своих чувствах, мне требовалась камера.

До знакомства с Шукой я любила бродить с ней по рынкам, переулкам старого Яффо и пляжам или путешествовать по просторам Израиля, подбирая очередную тему для рассказа.

Пока Шука не наложил вето на мои занятия фотографией, я могла снимать приближающуюся бурю, корзиночки для пыльцы на задних лапках пчел, выпученные глаза лягушек. Но больше всего мне нравилось фотографировать людей – испуганных, счастливых, грустных, покорных или, наоборот, торжествующих победу. Я была словно наделена дополнительными чувствами, позволяющими мне найти правильный ракурс и передать настроение.

Мне нравилось фотографировать. Нажимать на кнопку и бежать в темную комнату, чтобы поскорее узнать, что получилось.

Шуке же мое занятие не пришлось по вкусу, и он не преминул выразить свое недовольство. Правда, поначалу, в период ухаживания, он пытался несколько раз присоединиться ко мне, но потом сказал, что это ужасно скучно, а позже и вовсе запретил мне притрагиваться к камере.

– Как ты не понимаешь, – заявил он, – что твое занятие фотографией разрушает гармонию наших отношений?

– Не понимаю, Шука. Каким же образом оно ее разрушает?

– Ты должна принадлежать мне, а я – тебе. От начала и до конца.

– Разумеется, Шука. Я вся твоя, но почему ты запер камеру в шкафу?

– Потому что она отнимает тебя у меня. Фотография – твое дело, в котором мне нет места.

– Ты всегда можешь…

– Откажись от нее, милая. – Шука смотрел на меня полными любви глазами. – Я уверен: мы сумеем найти что-то не менее интересное, что понравится нам обоим.

– Ты знаешь, насколько… – пыталась возражать я.

– Знаю, но мне хочется, чтобы мы все делали вместе, ты и я. Я верю, что, если мы будем вдвоем, восходы станут красочнее, а море – синее, – произнес он, улыбаясь своей обезоруживающей улыбкой. И я, как и все романтические натуры, считающие подобные заверения признаком всепоглощающей любви, позволила Шуке спрятать камеру, купленную для работы над моей первой выставкой под названием «В пути».

И вот теперь пришло время купить новую камеру, чтобы запечатлеть изнывающую от зноя, жаждущую дождя пустыню, сверкающие над ней в ночи звезды и красочные восходы.

В интернете продавалось немало подержанных камер по доступным ценам, но я боялась воспользоваться этой возможностью, так как понимала, что Шука, зная мое пристрастие к фотографии, сумеет таким образом меня вычислить.

«А не попросить ли Эйтана купить мне камеру?» – подумала я, но сразу отказалась от этой идеи. Он и так помог мне достаточно. На сестру тоже не стоило рассчитывать, так как Шука, само собой, следит за ней, надеясь, что она наведет его на мой след. Я не сомневалась, что чувство уязвленного самолюбия не позволит ему отказаться от своих намерений.

В понедельник, когда парикмахерская была закрыта, я отправилась в магазин, над входом в который висел плакат: «Борис, профессиональный фотограф из Москвы с двадцатилетним стажем». Услышав, какая камера мне нужна, он чуть не упал со стула.

– Что вы хотеть?

– А что вас так удивило?

– Очень дорого, госпожа, – произнес он, с грустью глядя на протянутую мной бумажку с названием камеры. – Такой у меня нет. Но если вы хотеть, есть другие, тоже неплохие.

– А почему не эту?

– Ужасно дорого. Просто страшно.

– Понимаете, она нужна мне для отца, – сделала я грустное лицо. – Ему скоро исполнится восемьдесят, и он всю жизнь мечтал о такой камере. Мы хотим сделать ему подарок от всей семьи.

– А-а-а, – улыбнулся Борис. – Для отца попробуем сделать.

Полистав блокнот, он набрал номер и стал что-то говорить по-русски, а потом, наморщив лоб и наклонив голову набок, пообещал мне, что все будет в порядке. Его люди обо всем позаботятся.

– Какие еще ваши люди? – испугалась я.

– Не беспокойтесь, – улыбнулся он. – Хороший люди. Старый друг.

Через неделю он зашел в парикмахерскую с известием о том, что один из его друзей нашел для меня камеру.

– Только нужны деньги. Наличные, – прошептал он.

– Вот вам задаток, а остальное разделим на пять платежей.

Он стал спорить, говорить, что «его люди» хотят получить все деньги сразу, но я была непреклонна.

– Вы же видите, какая у меня тут зарплата.

– Но вы же сами сказали, что хотеть эта камера. Есть сильно дешевле.

– Хорошо, пусть будет три платежа. Идет?

Тяжело вздохнув, Борис согласился, а через три дня с видом победителя вручил мне большую коробку, в которой лежала именно та камера, о которой я мечтала. От радости я готова была расцеловать его при всех.

Свернув купюры в рулон и сунув их в карман, Борис сказал, что знаком с людьми, которым может понадобиться фотограф, и готов замолвить за меня словечко.

– Спасибо, – вежливо ответила я. – Только вот отец далеко живет.

Борис понимающе кивнул.

Не успела я достать из коробки свое сокровище, как все взгляды устремились на меня.

– Фотоаппарат? – разочарованно спросила Вики.

– Правильно, фотоаппарат.

– Зачем он тебе? Ты что, фотограф?

Я объяснила, что фотография – мое хобби.

Батарея была заряжена почти полностью. Привинтив объектив, я протерла линзы, погладила камеру, подняла ее к глазам, снова погладила и направила на полку с бутылками шампуня. Клик. Потом повернулась к раковине, за которой стояла наша новая уборщица Шули – Вики взяла ее на работу после того, как повысила меня в должности. Клик. Улыбнувшись, она подхватила ведро. Клик. Продавец сэндвичей, пес Лили, полка с голубыми полотенцами. Клик, клик, клик. Какое наслаждение!

– Нет! – закричала Вики, прикрыв лицо ладонями, когда я приблизилась к ней. – Пожалуйста, не надо. Я нефотогеничная.

– А теперь будешь. – Клик.

– Еще ни разу хорошо не получилось.

– Всего одна улыбка, и все. – Клик.

В отличие от Вики, посетительницы салона не стали стесняться. Напомадив губы и нацепив на лица голливудские улыбки, они принялись задирать ноги, поворачиваться в профиль, подмигивать. Мне всегда нравилось наблюдать за реакцией людей, на которых нацелена камера. Ее «взгляд» никого не оставляет равнодушным, даже если кто-то делает вид, что это не так.

– Ты только погляди, как вышло, – удивилась Нуки, глядя на экран. – А сними-ка меня