Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

Отряд давно ушел в сопки, ребята все колдовали над ловушкой. Когда наблюдатель с вершины дерева заметил авангард карательного отряда, партизаны, рассчитав время, побросали в небольшой костерок несколько стволов деревьев с выгнившей сердцевиной. Эти пустоты они предварительно набили патронами, китайскими хлопушками и пороховыми зарядами.

– Все, пора в путь, по коням! – скомандовал Аргунцев.

Стараясь не оставлять за собой следов, по проталинам и каменистым осыпям эскадрон стал уходить на юг. Они прошли почти пять верст, когда до них донесся звук отдаленного взрыва. Сработал один из зарядов «сюрприза». Второго взрыва не последовало. По видимому, белые догадались в чем дело и обезвредили следующую мину. Но, вслед за этим, зазвучала трескотня беспорядочных выстрелов. Догоравшие в костре головни стали взрываться, и это заставило карателей проверить нет ли впереди засады. Тем временем отряд поспешно отрывался от преследователей.

Андреич верно рассчитал время. В сгущающихся сумерках каратели не рискнут двигаться дальше. Встретив засаду, они дождутся утра и сначала проведут разведку. Лишь убедившись в том, что партизаны пустились убегать, они, как гончие псы, кинутся в погоню.

Аргунцев не стал обострять конфликт с Лютым и его сворой, потому что понял – ему предоставляется возможность уйти из-под командования бандита Лютого. В дальнейшем можно будет или действовать самому, или примкнуть к толковому партизанскому отряду, где не властвовал бы болтун комиссар и корыстный одесский налетчик. Вместе с Черным Ваней и корейцем Канном он нашел безопасный путь на юг в земли Приморья. Там, по слухам, уже давно успешно действовали несколько крупных боевых партизанских отрядов.

Тигриный край

Тайга в разных районах Дальнего Востока довольно сильно отличается. Чем дальше отряд продвигался на юг, тем реже стали появляться вековые сосны, ели и лиственницы. На смену им все чаще попадались березы, дубняк, амурский бархат, клены, липа и еще какие-то диковинные растения. Порой попадались толстые лианы дикого винограда и лимонника. В дубовых рощах и мелколесье воины часто спугивали стада диких кабанов. Минувшее лето выдалось урожайным на желуди и орехи, поэтому зверью было чем питаться. К тому же, ближе к океану, снега здесь выпадает меньше и копытным животным легче достать корм и убежать от хищников. За стадами кабанов часто следовали тигры. Местные охотники называли их кабаньими пастухами. Добычей огромных кошек становились наиболее слабые свиньи, поэтому они влияли на выживание наиболее сильных особей. В то же время тигры на дух не подпускали в свои владения волков, что давало возможность в изобилии плодиться диким козам и другой мелкой живности.

Черный Ваня вел отряд по одному ему известным звериным тропам, просекам, а то и густым таежным дебрям. Он выводил отряд к одиноким фанзам корневщиков – искателей женьшеня. На удэгейских и орочонских стойбищах у него имелись давние знакомцы. Когда Арсений спросил его, почему таежные люди, которые люто ненавидят хунхузов, встречают Ваню как старого друга, тот ответил:

– Моя гольда не убивай, людей выручай, помогай. Хунхуза люди злой, жадный. Моя с ними ругаисса и уходи. В меня хунхуза стреляй. Он показал на спину – пуля шибко болит. Удеге моя лечи, русский доктор лечи.

Он вздохнул и опустил голову, видимо, вспоминая о чем-то былом.

Только путешествуя пешком и на лошадях, можно понять, насколько велика и многообразна наша земля. Конечно, Приамурские места не сравнить по величине с необъятной Сибирью, но и здесь люди шли сутки за сутками и не встречали ни одного человека. Несколько раз им попадались зимовья охотников, но они были пусты. Лихая година отвлекла многих жителей сел и деревень, заставила их заняться другой охотой, имя которой – партизанская война. Изрядно расплодилось и разбойничков, которые под шумок революционной борьбы не щадили никого, стараясь сначала набить мошну, а потом уж отмаливать грехи. Какой Дикий Запад с его ковбоями и бандитами в мексиканских сомбреро мог сравниться с суровыми лесными воинами, которые многими сотнями бродили по тайге и устраивали целые сражения, оставляя замерзшие трупы на растерзание лесным хищникам и воронам.

Двое следопытов из числа гольдов и один удэгеец помогали читать следы на мартовском снегу. Для них он был как открытая книга. Арсений с интересам прислушивался к их разговорам и спорам.

– Здесь вчера лесной кошка ходил, – говорил удэгеец Кешка.

– Не кошка, а молодой рысь, – поправлял его гольд Огай, которого все называли Алик.

Над ними посмеивался пожилой орочон Харитон.

– Какой дурак вы оба, – заявлял он, – это не кошка и не молодой рысь, это молодой девушка рысь.

С ним не спорили, поскольку Харитон был непревзойденным следопытом и охотником. Особо внимательно осматривали следопыты попадающиеся следы лесного властелина – амбы. Три раза они натыкались на старый след, и один раз след огромной кошки был совсем свежим. На сей раз собак в отряде не было, но все знали, что тигры весьма любопытны. Люди двинулись по распадку и услышали отдаленный громоподобный рык.

– Амба слышит нас и не хочет, чтобы мы шли за ним, – сообщил Харитон.

– Да, его боисса и сердисса, – добавил Черный Ваня.

– Главное, чтобы он за нами не ходил, – усмехнулся командир, – а сам нам и на дух не нужен.

Местные жители здорово выручали конных разведчиков. Благодаря этим детям тайги все пятьдесят три бойца эскадрона были постоянно обеспечены свежиной. Другое дело лошади. После трех дней пути Аргунцев стал беспокоиться, поскольку запасы овса были невелики. Надо было выходить к людям, к обжитым местам. Слава богу, карательный отряд не увязался за ними. Было ли в этом везение или сработала хитрость партизан, которые в начале пути старательно путали следы, но теперь можно было спокойно определиться сообразно сложившейся обстановке.

На четвертый день пути они вышли к русской деревне. Внимательно осмотрев в бинокль окрестности и улицы, Аргунцев выслал разведку из трех партизан. Евсеич, Арсений и казачок Тимоха Хомутов (под видом старого охотника с внуками) осторожно вошли в деревню и побеседовали со встречной бабой. Словоохотливая молодайка оказалась казачкой, как и Тимофей. Степенность Евсеича сразу расположила ее к старому дядьке, и она выпалили всю информацию об их деревне и всех селениях на десять верст в округе. Деревня находилась в тридцати верстах от села Иман. В Имане на дороге, ведущей на Хабаровск, стоял небольшой гарнизон, а по округе все деревни жили своим укладом. Правда, многие мужики ушли воевать и забросили хозяйство. Вот и у нее некому забить кабанчика. Казачка окинула пытливым взглядом фигуры молодых парней,