Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

Хунхузы выбрали для засады узкий буерак, по дну которого протекал небольшой ручеек. Они верно рассчитали, что именно здесь проложит свой путь группа золотоискателей. С двух сторон теснинами напирали две крутые сопки, обходить которые было долго, а взобраться с лошадьми невозможно. В том, что это золотоискатели, китайцы убедились, увидев притороченные к лошадям инструменты и лотки для промывки золотого песка. Весна вступала в свои права, и золотодобытчики стремились добраться до мест к моменту, когда вскроются реки и оттают ручьи. Золота у них пока нет, но зато полно припасов на время работы, а это, по весне, для иного китайца поважнее денег.

Десятеро разбойников залегли в прошлогодней, кое-где покрытой снегом листве и попрятались за кустами. У пятерых были русские и японские винтовки и карабины, остальные имели охотничьи ружья, берданки и штуцер. «Старатели» приближались. Когда наступил момент, удобный для открытия огня, с вершины сопки донесся гортанный крик ворона. Ехавший впереди Черный Ваня, а за ним и остальные разведчики разом свалились с седел наземь и, откатившись за укрытия, открыли огонь. Следом ударил ружейный залп с сопок. Все десятеро хунхузов полегли на месте, так и не поняв, откуда их настигли пули.

Услышав залп, в горловину буерака ворвались остальные бандиты, но там их встретили выстрелы лжестарателей и партизан, спускавшихся с сопок.

Поняв, что попали в засаду, хунхузы, потеряв еще пятерых грабителей, развернулись вспять и попытались скрыться. Однако следом за ними двигалась остальная часть партизан Аргунцева и местные жители. Они перекрыли бандитам путь к отступлению, но семеро хунхузов-конников, проявив необычную прыть и отчаяние обреченных, прорвали строй и, сломя голову, помчались вниз по руслу еще неоттаявшего ручья. Судя по богатому наряду одного из них, это был и главарь банды. Партизаны открыли огонь, но сшибли лишь двоих. Тогда Арсений с тремя партизанами и парнем из деревни кинулись в погоню за беглецами.

Лошади хунхузов были, судя по всему, краденые и предназначались для перевозки грузов. Вообще, бывшие китайские крестьяне, по воле судеб ставшие бандитами, плохо держались в седле, поэтому Арсений со товарищи быстро настигал беглецов. На беду он отдал свой револьвер своему приятелю корейцу Канну, который шел на опасное дело. Из вооружения Сеня имел кавалерийский карабин и шашку. На скаку он вскинул ствол и выстрелом сбил наземь еще одного хунхуза. Видя, что на конях им не уйти, лесные разбойники соскочили с седел и, петляя между деревьев и кустов, стали стремительно подниматься вверх по крутизне сопки.

– А ну стой, суки! – закричал кто-то из партизан и выстрелил в воздух, но это только прибавило беглецам прыти. Поддавшись боевому азарту, Сеня тоже соскочил с коня и кинулся следом за китайцами. Карабин и шашка были неудобны при подъеме в гору. Поэтому он сбросил портупею с шашкой, оставив лишь карабин. Сенина выносливость позволила без труда преодолеть крутизну подъема, но ближе к вершине он уже обливался потом и сердце учащенно билось в груди. Хунхузы тоже устали. Заядлые опиокурильщики, они поднимались на карачках и едва переводили дух.

Молодой партизан слышал, как сзади, сопя и обрушивая прошлогоднюю листву, за ним следуют его товарищи. Он выпрямился во весь рост и, взяв на мушку одного из хунхузов, грозно выкрикнул:

– А ну, бросай оружие, ходя![134]

Пуля тут же отбила кусок коры со ствола дерева у его головы. Не мешкая, он выстрелом уложил противника. Хунхуз выронил ружье и, упав ничком, покатился с сопки вниз.

«Да, с китайскими бандитами нельзя обращаться по-джентльменски», – мелькнула мысль в голове, когда он, прячась за деревьями, продолжил преследование.

Теперь врагов было трое. Атаман уходил первым, а двое приспешников отстреливались, прикрывая вожака. Арсений увидел, как рядом с ним появился деревенский паренек лет шестнадцати со старой берданкой в руках.

– Ты-то чего увязался, пристрелят, – крикнул Арсений.

– Ничего, дяденька, зато я здесь все тропинки знаю. От меня не уйдешь, – задорно крикнул паренек.

Он показал Сене направление в обход гребня горы.

– Все одно, они пойдут там, когда доберутся до вершины. Мы тут с батькой коз стреляли, а однажды батя даже барса добыл, городские его левопардом называли, – горделиво пояснил он.

Паренек двигался быстро, он, целясь за стволы мелколесья, с обезьяньей ловкостью стал подниматься вверх, пока не достиг седловины, которая соединяла гребни двух сопок.

– Вот, сюда они и выйдут, – прошептал он, указав пальцем на выступающие валуны, – схоронимся здесь и пальнем по вражинам.

Арсения беспокоило одно. В пылу погони он сбросил портупею, на которой был подсумок с обоймами к карабину, и теперь у него в магазине было лишь два патрона.

– У тебя сколько зарядов? – спросил он у парня.

– Один, – гордо ответил он.

– Да не в ружье, а с собой.

– Было еще два, да расстрелял, – простодушно пробормотал хлопчик.

Вот и они. Впереди, широко размахивая руками, шагает главарь шайки. Одет по-европейски. На нем хромовые сапоги, заправленные в гражданские брюки, и английский френч. Вооружен маузером.

Подпустив врагов поближе, Арсений выстрелил, но в какой-то миг вожак хунхузов, неуловимым движением увернулся в сторону, и партизан понял, что позорно промазал. Выстрел паренька свалил с ног одного из хунхузов. Тогда Арсений выскочил из-за валуна и, в два прыжка оказавшись возле старшего, ударил его прикладом по голове. Ловкий вожак не ожидал такого хода дел и, не успев отреагировать и воспользоваться пистолетом, как подкошенный рухнул на землю. Оставшийся на ногах китаец, отбросив в сторону разряженный штуцер, оскалив зубы, яростно кинулся на Сеню. Он попытался вцепиться ему в горло. Это был крепкий и высокий, по китайским меркам, мужчина, выше Арсения на полголовы и шире в плечах. Перехватив руку нападавшего, Сеня борцовским приемом перебросил его через бедро. Грохнувшись оземь, противник быстро пришел в себя и, вскочив, стал размахивать ногами, пытаясь ударить Арсения по голове или в живот. Сеня давно знал эту китайскую манеру драки и не раз наблюдал ее в уличных потасовках между манзами, а также против русских мужиков.

В драке у каждого народа есть свои веками выработанные приемы и тактика. Китаец старается держать противника на расстоянии, нанося ему удары ногами и реже руками. Русский же стремится приблизиться ближе и наверняка бить кулаками, иногда использует подножки и переходит на борьбу.

В дальневосточной стороне, где смешалось население многих народов России, манера ведения рукопашной схватки была более разнообразной, что происходило за счет обмена «опытом» в мужском противостоянии, нежели в Центральной России. Здесь, по рекам, зимой еще устраивали кулачные бои. Татары, во время праздника Сабантуй, боролись на поясах, украинцы