«Индекс» без индекса - Федор Федорович Шахмагонов

Родин: — Что же вас тогда беспокоит в нашей встрече?

Значковский: — Только то, что мы оказались в одном купе. Зачем же нужны были столь усложненные передачи? Гонки на машинах и прочее.

Родин: — Для этого я и приехал, чтобы передачи упростились. Вы советский гражданин с незамаранной репутацией, я совхозный шофер. Мы сошлись в одном купе. Ну и что? Никакая разведка мира не в силах следить за всеми гражданами.

Значковский: — У меня вроде нет оснований считать себя под подозрением.

Родин: — Я дал вам задание. Вы просите объяснений. Какие нужны вам объяснения?

Значковский: — Мне все ясно! Но я сомневаюсь! Это не ошибка? Что может быть общего у вас со Старцевым?

Родин: — Это — излишнее любопытство.

Значковский: — Вы что-нибудь знали о колхозном счетоводе?

Родин: — Что именно?

Значковский: — В Тульской области одна история... Мне пришлось по указанию шефа запачкать руки.

Родин: — Теперь мне все понятно!

Значковский: — Я могу довериться Старцеву?

Родин: — Тут скорее обратный вопрос. Ему труднее вам довериться.

Значковский: — Я о нем ничего не знал... Я без него добыл для вас кое-что.

Родин: — Мы вас об этом не просили! Вот это действительно опасно! Так что же вы добыли, где и от кого?

Значковский: — У меня есть друг. Летчик-испытатель. Он испытывает новые модели скоростных реактивных самолетов.

Родин: — Почему вы там, у нас, ничего не сказали об этом друге? Он появился на вашем горизонте после возвращения из Нью-Йорка?

Значковский: — Не все сразу приходит на память. Я повторяю, он мне известен с детских лет. Я никогда не смотрел на него с вашей точки зрения. Теперь я на все смотрю с других позиций.

Родин: — Ну и что же вы высмотрели?

Значковский: — Модель реактивного истребителя. Может быть, перехватчика. Последняя модель, еще не пущенная в серию. Она проходит государственные испытания.

Родин: — Это вы серьезно?

Значковский: — Я вам передам фотоснимок модели, ее схему, описание ее управления, ее полетные данные.

Родин: — Это все с вами? Здесь?

Значковский: — Нет! Я этого с собой не ношу. Я достаточно осторожен. Я знаю цену такой информации.

Родин: — О! Вы к тому же бизнесмен! Ваша сумма?

Значковский: — Двадцать тысяч!

Родин: — Двадцать тысяч! Это действительно должна быть модель последнего самолета. Мы проверим. Деньги вы получите после заключения наших экспертов. И если это действительно новинка, и новинка из значительных, вы получите эту сумму!

Значковский: — Я не работаю по-пустому. Скажите, я не продешевил, отдавая вам конструкцию самолета? Я в какой-то мере в ваших руках. Я не знаю, как ценятся такие вещи.

Родин: — Нет, не продешевили...

Значковский: — А может быть, запросим больше. Мне больше двадцати тысяч не нужно. Запросим тридцать. Десять тысяч ваши.

Родин: — Для меня ваши деньги не имеют никакого значения.

Значковский: — Напрасно! Деньги — отличная вещь!

Родин: — Перейдем к делу! Мы больше встречаться не будем. Все, что вы получите для нас, вы будете прятать в тайник. Это схема нашего с вами тайника. Вы едете до Бронниц, сворачиваете на Каширское шоссе. Двадцатый километр от Бронниц. Березовая роща. Километровый столб. Вот схема. По этой тропинке вы углубляетесь в лес. Считайте на схеме деревья. Вот береза. Высокая береза. Из особых примет — на коре надпись: «Миша + Маша = любовь». Свои сообщения вы прячете в консервную банку и закапываете в корнях этой березы. Летом там можно собирать грибы. Весной подышать весенним воздухом, постоять на тяге, зимой — прекрасное место для лыжной прогулки. Хорошо будет, если на эти прогулки вы будете выезжать не один, для прикрытия собирайте компанию. Каждое второе воскресенье с начала месяца. В другие дни пользоваться тайником не следует. Ясно?

Значковский: — Ясно!

Родин: — Изучите схему тайника... Теперь поговорим о вашей безопасности. Если вам будет грозить опасность, если вы заметите за собой наблюдение, вы должны позвонить по этому телефону. Запомните номер. Если вас арестуют, по этому телефону пусть позвонит кто-нибудь из ваших близких. Не надо никого приглашать к аппарату. Когда снимут трубку, вы скажете: «Это квартира Солнцева?» Неважно, что вам ответят. Это сигнал тревоги. Всё!

Значковский: — Когда я смогу передать информацию об истребителе?

Родин: — Не торопитесь! Получите информацию от Старцева. Все это вместе и положите в тайник.

Родин и Значковский вышли из вагона и тут же разошлись, как незнакомые люди...

Мы получили эти сведения уже со справкой, что в Калуге до сих пор живет человек по имени Родин Григорий Иванович. Год тому назад им был утерян паспорт.

Исторические изыскания

Обычным автобусным рейсом в Старгород прибыла бригада по историческим изысканиям в городе. Два историка. Петров и Шарапова. Петров работал следователем КГБ, Шарапова — в нашем архивном управлении. Они «задумали» книгу о Старгороде — «Старгород в предреволюционные годы и после революции». Они связались с городским краеведческим музеем, который был создан старгородскими учителями-энтузиастами. Они приехали с адресами бывалых людей, тех, кто принимал участие в революционной деятельности, кто участвовал в гражданской и Отечественной войнах. Историкам открыли двери городских архивов.

Музей Старгорода. Все экспонаты его были собраны энтузиастами.

Под музей были отведены два зала в старгородской средней школе.

Директор школы Николай Евгеньевич Зелятров, пожилой подвижный человек, встретил историков с распростертыми объятиями: во-первых, историки, во-вторых, — будущие авторы книги о Старгороде.

Прежде всего Зелятров показал отдел древностей. Учащиеся школы из года в год выходили на раскопки меловых россыпей на окраинах города в дальние овраги. В меловых отрогах попадались отпечатки необыкновенных раковин.

Эпоха каменного века была представлена первобытным топориком и несколькими высеченными из кремня наконечниками стрел. Затем шел разрыв в десятки тысячелетий от доисторического времени к средневековью.

Степной город, степные просторы. Когда здесь еще и намека на город не было, схватывались в этих местах кочевники со славянскими племенами. От половецких набегов остались в земле кривые сабли, источенные ржавчиной в тонкие серпики.

Против половецких набегов и воздвигли славяне сторожевую дозорную слободу. Она обживалась. Родился город.

«Как возникали такие странные города?» — задавал риторический вопрос Старцев. Если бы он хоть раз побывал в этом музее, такой вопрос не возник бы. Сторожевой город, степная крепость — вот в чем историческая необходимость рождения города. А Старцев писал, что «крепостью он никогда не был и никаких