Двое в Барселоне - Анна Берсенева

– Такая ты нечестолюбивая? – хмыкнул он. – А я как Станиславский: не верю!

Аля все больше успокаивалась, слыша его голос, видя знакомые жесты… Того стремительного сердечного бега, который ей приходилось смирять по дороге сюда, больше не было.

«Он даже поцеловать меня не попытался, – вдруг подумала она. – А я только сейчас это заметила…»

Они наконец выбрались из пробки и свернули на Садовое кольцо.

– А у тебя как жизнь? – спросила Аля. – Где Кейт, кстати?

– У меня все о'кей, – ответил Илья. – Рекламная студия своя в Нью-Йорке, еще бизнес кое-какой. Кручусь неплохо!

– Я слышала, ты в Голливуде что-то собирался снимать, – вспомнила она.

– Ну-у, милая, – поморщился Илья, – эту цитадель нам не взять. Да и незачем, между прочим. У них своя свадьба, у нас своя.

Можно было бы расспросить его, что он имеет в виду – наверное, даже надо было расспросить, хотя бы для того чтобы поддержать разговор. Но Аля вдруг поняла, что ей совершенно неинтересно расспрашивать… Она сама не понимала, почему.

– Кейт на концерте сейчас, в «России», – сказал Илья. – А потом по клубам опять пойдет. Добросовестная девочка! – усмехнулся он.

– Странно ты о ней говоришь, – удивилась Аля. – Ты ее что, не любишь?

– Почему? – Он пожал плечами, не отводя взгляда от дороги. – Люблю. Она мне очень помогла в свое время… А смеюсь потому, что это же смешно, разве нет? Попсу нашу изучать для науки! Я ей сразу говорил, да она самостоятельная такая американочка, не слушается старших. Ну, пусть пишет, вреда от этого, во всяком случае, никому не будет. Но не могу же я каждый вечер этому посвящать!

– Раньше мог ведь, – съехидничала Аля. – Мы с тобой, по-моему, дома вообще не ужинали ни разу.

– То раньше… А теперь все здесь по-другому, – сказал Илья. – Я теперь другой, – тут же зачем-то поправился он.

Аля не находила, чтобы он очень переменился, и удивилась его словам.

Они оба замолчали. Это было так странно! Они не виделись три года, они расстались на сильном всплеске чувств и вдруг – молчат, смотрят на дорогу. Хорошо еще, что при выезде из центра пробки понемногу рассосались и на Коровинское шоссе выехали сравнительно быстро.

Ресторан назывался по-французски – «Champs Elysees».

– Вот мы и на Елисейских Полях, – довольно заметил Илья, пропуская Алю в прозрачную дверь, распахнутую перед ними швейцаром. – Может, в кабинете посидим? – предложил он. – Мне Федька говорил про это заведение. Элегантно здесь, говорил, без лишнего шума.

«Что это он так от шума бежит?» – снова удивилась Аля, а вслух сказала:

– Как хочешь, Илья. Можно и в кабинет.

Что бы им ни руководило, ее это устраивало: она шума тоже не искала.

Тем более что кабинет ресторана «Елисейские Поля» действительно отличался сдержанной изысканностью. Белые стены, скатерти и салфетки, темно-медовая обивка дивана, на который села Аля… На стене висел офорт в строгой темной раме, на котором была изображена грустная танцовщица в пышной юбочке, присевшая к уставленному бокалами столу.

– Мило, – заметил Илья, оглядывая кабинет и открывая поданное официантом меню. – Выбирай, Алечка, – почти торжественно объявил он. – Названия впечатляют, по-моему, а?

– Впечатляют, – согласилась Аля.

Она и вообще давно не ужинала в ресторане, а этот был, судя по названиям блюд и ценам, из лучших. Да Илья и не ходил никогда в другие.

– Смотри, кнели из крокодилового филе, – заметил он. – Хочешь?

– Нет, Илюша. – Аля не сдержала улыбку. – Мы с тобой так давно не виделись… Ты хочешь, чтобы я интересовалась не тобой, а этой экзотикой?

Он засмеялся, и лицо его оживилось. Аля заметила, что он наконец-то взглянул ей в лицо, отведя глаза от ее малинового палантина. А то она уже жалела, что надела сегодня такую яркую, отвлекающую вещь! Правда, раньше он все-таки не отвлекся бы от ее лица, даже если бы она вырядилась в мамонтовую шкуру.

Официант выслушал заказ, принес белое вино, порекомендовал еще какую-то морскую рыбу под названием «Сен-Пьер» и наконец исчез за дверью. Они сидели друг напротив друга и молчали.

Аля не знала, о чем его спросить. Ей казалось, что она о многом могла бы ему рассказать, но и он не спрашивал ни о чем. Не обида была тому причиной. Единственное, за что она действительно могла на него обижаться, – за то, что он обманул ее в самом начале их знакомства, сказал, что она провалилась в ГИТИС. Но теперь об этом и вспоминать было смешно.

И все-таки они молчали.

– Как ты познакомился с Кейт? – наконец спросила Аля и тут же спохватилась, что это не самый удачный вопрос.

– Обыкновенно, – пожал плечами Илья. – Она ведь журналистка, довольно известная. Статью какую-то писала о рекламе, а я как раз этим начал заниматься после того, как в Голливуде получился пролет, вот и познакомились. В какой-то профессиональной компании.

Аля снова почувствовала, как холодно он говорит о своей подруге, и снова удивилась этому. Холодность не была свойственна Илье, он был слишком темпераментен для того, чтобы холодно говорить – и, по всему видно, думать – о женщине, с которой делит по меньшей мере постель.

Но о его интимной жизни ей размышлять не хотелось, и она заставила себя переменить мысли.

– Слушай, – вдруг предложил Илья, – может, смутим французов? Не хочу я вина, даже к «Сен-Пьеру» – выпью-ка водки!

– Выпей, – засмеялась Аля. – Французы небось привыкли уже, не испугаются.

Привыкли французы или не привыкли, но «Смирновская» принесена была мгновенно и сопровождена уверениями в том, что покупается она в Европе, а не в Москве, где продаются только подделки.

Але показалось, что Илья расслабился, выпив водки. Она тут же вспомнила, как они сидели на кухне мхатовского дома по Глинищевскому переулку, и он пил долго, стараясь расслабиться после особенно напряженного дня и не стесняясь перед нею своего опьянения…

– Ты по-прежнему на людях не напиваешься? – спросила Аля. – Помнишь, говорил, что в ночном клубе надо пить только минеральную воду?

– Черт его знает, – ответил он. – Забыл… Ну, под стол не падаю, конечно. Да, в основном дома пью: как-то не тянет принародно размазываться.

– А как Кейт реагирует, когда ты дома расслабляешься? – не удержалась она от вопроса.

– Во-первых, мы с ней отдельно в Нью-Йорке живем, так что я ее не обременяю, – ответил Илья. – А во-вторых, нормально реагирует. Чего ей, не бью же я ее. А она девушка продвинутая, без предрассудков, сама выпить не дура. Я тебя часто вспоминал, – вдруг, без паузы, сказал он.

Аля опустила глаза, уловив новые интонации в его голосе. Не то чтобы